Цитаты на тему «» — страница 78

Время — прекрасный фильтр, великолепный очиститель воспоминаний о пережитых чувствованиях. Мало того, время — прекрасный художник . Оно не только очищает, но умеет поэтизировать воспоминания .

— Говорят, сны — это воспоминания , воспоминания о жизни иной.
— А вы в это верите?
— Я верю во все на свете.

Но время и расстояние оказались сильнее. Огонь между нами неумолимо угасал, оставляя только горстки пепла — воспоминания .

Они ссорятся, потому что они взрослые. Взрослые любят ссориться.

Она не умеет запросто
Совесть и память выкинуть,
Поэтому так несчастлива -
Опутана, словно нитями,
Обрывками воспоминаний,
Которые станут почвой
Для трудных побед и знаний,
Проросших сквозь одиночество .

Старый дом хранит свои потаенные воспоминания .

Тик-так…
Образовало время новый такт…
Случайная бемоль и два диеза…
На ночь возьму антракт,
Играя жизни пьесу…
Ворвется первой скрипкой день ,
А вечером звучит виолончель,
Пока не оборвутся жизни струны!
Воспоминанье: скрип качель…
…сменило колесо фортуны.
Из детства раздается плачь,
И слезы скрипки — это канифоль!
Безжалостный смычок-палач
Уже исполнил в этой пьесе…
Свою роль…
И эта боль…
Она звучит мольбой!
Пока мурлычет старый патефон,
Я в мыслях все еще с тобой,
И жду звонка, в руке сжимая...
Телефон…

Дорогая Совунья, у нас с вами уже прошло время тренировок и время побед. Позади уже такой опыт поражений, что мы должны дорожить воспоминаниями о них. А если мы будем прыгать как сумасшедшие, то все воспоминания растрясутся и будет нечего воспоминать. И главное, некому.

Our memories
They can be inviting
But some are altogether
Mighty frightening
As we die, both you and I
With my head in my hands
I sit and cry

В определенный момент ты осознаёшь, что с тобой сотворила боль . Прячешься, сжимаешься всем телом, не в силах показать миру своё лицо . Действуешь инстинктивно, набрасываешься даже на близких. Время идёт. Время — гнусный воришка. Оно украло твои воспоминания: агония угасла, но с ней и драгоценные мгновения радости. Тебя опустошают изнутри. От тебя былой ничего не осталось. Но ты пытаешься. Пытаешься вспомнить, как улыбаться. Пытаешься вспомнить, как любить . Однажды ты выползешь из своего укрытия и снова войдёшь в этот мир. А потом будешь делать всё, чтобы выживать, день за днём.

Потребности внутренней жизни давно научили нас уединяться внутри себя, мы могли находится на людях, не замечая окружающих.

Как оправдать стремление старших запихнуть молодых в коробку с надписью «Этого я не понимаю!» или «Это я отказываюсь понять!» Ведь каждый когда-то был молод.

Знаешь, люди хранят свои воспоминания в окружающем пространстве. Счастливые воспоминания — вверху, грустные воспоминания — внизу. Каждый раз, когда ты думаешь, глядя вниз, — это что-то грустное.

Детство ускользает от меня, как предутренний сон; чем старательнее я бужу воспоминания , тем быстрее они растворяются в тумане.

А не плохая у нас была база девять лет назад, да? Я помню всё, что случилось девять лет назад. Мы создали собственный мир... а они забрали его у нас. (Нас обставили как малых детей!)

Сто лет ожидания не такой уж тяжкий испытательный срок для тех, кто рассчитывает жить вечно.

Мы только один раз были в том кафе, а я не могу теперь проезжать мимо него. Я стараюсь этого не делать. Мы просидели тогда в нём не более сорока минут, выпили — она чай , я два кофе . Говорили ни о чём, она смеялась, а я смотрел на неё — и думал о том, как я хочу взять её сейчас за руку и не отпустить никогда . Посидели сорок минут, и это кафе стало для меня «нашим» кафе. Я не могу туда зайти больше, и вид этого кафе ранит меня. И бульвары… все бульвары ранят. И весь город ранит меня беспрерывно. Потому что она здесь. А все те места, где мы встречались, стали просто эпицентрами нестерпимого… волнения, тревоги…

И тут Освальд делает невероятное. Он меня обнимает. Он обхватывает меня своими огромными руками и стискивает плечи. Он отрывает меня от сиденья. Впервые он касается меня не для того, чтобы ударить, и это странно. Освальд тает, но обнимает меня.
— Я узнал, что исчезаю сегодня утром, когда проснулся и посмотрел сквозь руки , — говорит он, все еще не отпуская меня. — Сначала я испугался, но я и в больнице все время боялся. А теперь я познакомился с тобой и с Тини. Я катался на лифте и в автобусе. Я познакомился с миссис Госк. Я спасу Макса. Это важнее, чем все, что я сделал в своей жизни .

Важно не то, что мы видим. Куда важнее то, что мы чувствуем. Только прочувствованное и пережитое никогда не забывается, это и есть основная составляющая воспоминаний.

Большая часть восьмидесятых прошла мимо меня. Наверное, я неплохо провел это время . Не помню.