Цитаты на тему «» — страница 116

— Хитрый кролик.
— Глупый лис.
— Да брось, ты же любишь меня.
— Неужели? Да я и не скрываю!

— Приходите вечером нас послушать!
— Не знаю смогу ли я, но постараюсь...
— О, пожалуйста! Если вы не придете, мы очень огорчимся! И захватите яхту!

Можно убежать от врага, но нельзя убежать от позорной славы.

Эту улицу нельзя назвать улицей печали, ибо печаль , как правило, человечна и узнаваема, нет , это улица беспримесной пустоты — она даже более пуста, чем абсолютно потухший вулкан, более пуста, чем вакуум, более пуста, чем слово « Бог » на устах безбожника.

— Неплохо, — пробормотал Рич. Даже чуть улыбнулся. Все, конечно, было плохо , и петля затягивалась у него на шее. Но он чувствовал, что как-нибудь выкрутится. Никаких проблем.

Том сказал:
— Молитва мяса никогда не давала. Для этого свинья требуется.
— Да, — сказал Кэйси. — И господь бог жалованья тоже никому не платит.

…Человеку свойственно придумывать страхи. Это защитный механизм, понимаете? Лучше бояться несуществующей опасности, чтобы она не застала врасплох.

Жизнь будет гораздо проще и приятнее для каждого человека , если мы будем добрее друг к другу. Тогда мир станет лучше.

Самое страшное, что можно сделать для оппозиции — это ее показ. Я считаю, что когда ставишь этих людей и даешь им возможность говорить, они настолько ужасны, что как раз действуют против себя.

К 1600 году в Англии выпускалось около 400 различных изданий в год — в десять раз больше, чем в предыдущем столетии. Говорят, что поэт Сэмюэль Тэйлор Кольридж был последним человеком, который прочитал все книги. Однако это невозможно, так как он умер в 1834 году, когда уже существовали миллионы книг. Но очень любопытно, что люди того времени действительно верили, что возможно прочитать все. Сейчас в этом никого не убедишь.

Надо свести себя на нет , чтобы тебя приняли и признали, надо стать неотличимым от стада. Если ты в стаде, ты в порядке. Можно и мечтать, но только если мечтаешь как все.

Можно ли привести мир в порядок , не снимая скафандра?

Я думаю, что в следующем столетии мы узнаем, что в смехе есть что-то магическое. Когда у меня депрессия и я чем-то опечален и подавлен, я заставляю себя смеяться, и стараюсь думать о чем-то веселом и мне становится легче. Я думаю, в этот момент в душе, происходит какая-то химическая реакция . Мне правда становится легче, и я заставляю себя улыбнуться. Я думаю, что просто одна улыбка , мышцы лица делают что-то и мне становится намного лучше.
Я впервые увидел улыбку Принца и с нами был мой маленький кузен, он издавал какие-то звуки и улыбался, и это было настолько волнующе — увидеть, как сын улыбается. Его только привезли из роддома, ему было всего два дня. У меня глаза наполнились слезами, это было так трогательно, потому что он реагировал, и между ними двумя установился контакт. Это было чудесно. Я люблю это. О, Господи, как же я люблю смеяться!

Россия творила царей — а не цари Россию. За тысячу лет у нас были удачные монархи и были неудачные, — но страна росла и ширилась при всех них. Приведу такой пример: при совсем приличном по тем временам правительстве Александра I Россия справилась со всей Европой приблизительно в полгода. При исключительном по своей бездарности правительстве Петра I — на Швецию понадобился 21 год. Совсем без правительства в эпоху Смутного времени поляки были ликвидированы примерно в шесть лет. Следовательно — никак не отрицая огромной роли правительства — надо все-таки сказать, что это — величина производная и второстепенная. Решает страна . Правительство помогает (Александр I), портит (Петр I) или отсутствует вовсе (Смутное время), но решает не оно: решает народ . Однако народ решает не как физическая масса. Не как двести миллионов людей — по пяти пудов в среднем — итого около миллиарда пудов живого веса, а как сумма индивидуальностей, объединенных не только общностью истории и географии, но и общностью известных психологических черт .

Я каждое утро просыпаюсь с ощущением, что чего-то не хватает, что-то не так… Я мучительно пытаюсь вспомнить, в чем же дело… а потом вспоминаю.

Если бы Природа была удобна, человечество никогда не изобрело бы архитектуру, а я лично предпочитаю дома открытому пространству. В доме мы ощущаем собственную соразмерность. Здесь всё подчинено нам, нашим вкусам и целям. Эгоцентризм , столь необходимый человеку для ощущения собственного достоинства , всецело порожден комнатной жизнью. Снаружи человек становится абстрактным и безличным, индивидуальность совершенно покидает его.

Когда снаружи пошаливает мороз — ещё полбеды. Сапоги потеплее, кожух потолще и грог покрепче, всего-то проблем. А вот что делать с заледеневшим сердцем?

Некоторые женщины выражают свой гнев тем, что они впадают в недеяние. Например, они могут забывать о всяких мелких поручениях, важных для партнера, затрудняться в принятии самых мелких решений, приобретают раздражающую привычку везде опаздывать. Многие женщины сдерживают или вообще отключают свою сексуальность , что является мощным средством выражения гнева. Они могут стать холодными и отстраненными, погруженными в сердитое молчание и сухость.
Но прямые или косвенные, все эти способы выразить свой гнев выглядят жалко по сравнению с постоянными бурными нападками мизогина.

– Доктор Геббельс, что вы знаете о лютеранских пасторах, которых арестовало Гестапо?
– Мы арестовываем преступников... Вы сами видели, что даже Нимёллер находится на свободе.
– Это правда , что 63 человека было арестовано?
– Мистер Ширер, Германия встаёт с колен. А те, кто хочет подорвать авторитет Германии, не может рассчитывать на нашу защиту.

Я жил как все другие люди ,
А если в чём — то слишком лично,
То пусть Господь не обессудит,
И даст попробовать вторично.