Цитаты на тему «» — страница 218

Уж если трудовой народ и в воскресенье не имеет права покончить с собой для собственной надобности, нужно немедля устраивать революцию!

Конфликт между законодательной и исполнительной властью – это главная интрига любого демократического государства.

— Не романтична? – Георг презрительно усмехается. – А что это значит? Существует много сортов романтики .
…
– Ризенфельд, конечно, понимает под романтикой приключение с дамой из высшего общества. Не интрижку с женой мясника.
Георг качает головой.
– А в чем разница ? Высший свет ведет себя в наши дни вульгарнее, чем какой-нибудь мясник.

Решать конфликты с позиции «что происходит со мной» гораздо продуктивнее, чем пытаться разобраться в ситуации , когда ты охвачен злобой и убеждён, что все проблемы заключены в человеке, который находится рядом и, по твоему мнению, тебе не подходит.
Многие пары в результате расстаются, и при этом каждый из них думает, что с другим человеком всё сложится иначе. И, естественно, впоследствии сталкивается с теми же ситуациями, с которыми уже приходилось встречаться с предыдущим партнёром. Ситуациями, в которых изменился только партнёр.

Интриги куда лучше клеветы.

Быть звездой вообще штука сложная, а когда перед тобой никто не преклоняется, так это практически невозможное дело.

Вот если уж до конца быть честным, то я почти вообще ничего не знаю. Я не знаю, кто я и что я. Я не знаю, что такое этот мир и что со мной и со всеми нами происходит. Я не знаю, что такое жизнь и что будет, когда я умру. Как я могу что-то знать про смерть , если и про жизнь ничего не знаю? И никто не знает, все пересказывают чужие слова , как будто эти слова какая-то истина . А что есть истина ?..
Говорят, мол, хорошо жить в детстве: о тебе заботятся, ты играешь, наслаждаешься жизнью. Все забыли о том, что ребёнок бесправен и терпит произвол родителей. Детство — это ведь страшно на самом деле. Ты ничего толком не можешь, тебе постоянно нельзя. То и дело орёшь: то чего-то не дали, то наложил в штаны, то по жопе получил, то ещё что-нибудь.
Говорят, что есть другое детство . Которое потом. Вот оно хорошее . Веселишься с друзьями, беззаботное время . Да? Но глянешь на теперешних подростков и кажется, что более жестоких людей, нежели они, ещё поискать. Дети вообще очень жестоки. Драки, травля, разочарования, унижения, слёзы обиды — всё оттуда. В то время только и мечтаешь, чтобы поскорее вырасти, что вот тогда всё у тебя и будет.
Другие идеализируют юность и молодость. Они помнят первое то, первое сё. Помнят секунды, минуты и — ладно! — часы своего счастья, но не помнят дни, месяцы и годы своего несчастья. Это время , когда ты хочешь, но у тебя этого нет . Можно вернуться мысленно туда, вспомнить всё и понять, счастлив ли ты. Да нет же, несчастлив.
А потом живёшь, что-то получаешь из того, что хотел, но это уж не так радует, как если бы это было тогда. Либо тебе это уже не надо, ты хочешь другого. Или так ничего и не получаешь, но вот именно того, что не получил, тебе ещё хочется. И так продолжается эта гонка, в которой ты всегда за чем-то гонишься и в которой ты всегда проигравший. Всегда несчастлив, всегда не удовлетворён. Жизнь учит тебя «жить». Пока у тебя не закончатся силы .
Вот выйдешь на пенсию, скажут тебе тогда, и отдохнёшь. Старая песенка. Один и тот же мотив. Снова и снова. Бесконечные потоки жизней, падающие в пустоту. Ну, вот и тобой эта песенка почти спета. И ты споёшь в итоге в тот твой ящичек, будь уверен. Разве нет ? Уж не обольщайся.
И не обольщайся такими же старыми, как и сам мир, сказками про жизнь после смерти. Было же время , когда тебя не было? И будет, когда тебя не будет. Вот это уж точно древняя истина .
А ещё говорят: живи настоящим и будешь счастлив. И вот я живу этим своим настоящим, и у меня ничегошеньки не получается: я сам себя уже не понимаю. Всё не то. Или я не то. Я ложусь спать и думаю: вот бы всё это оказалось сном, вот бы взять и проснуться. А просыпаюсь снова здесь. Встаю и иду жить . Как на тяжёлую работу, которой нет конца.
Я не знаю, что такое жизнь . Я ничего в ней не понял…

Все женщины , которые хотят трахаться с интеллигентными людьми,
Стараются быть немного похожими на Ренату Литвинову.
Исключение составляют те, что с детьми,
И те, кому за сорок с полтиною.

История повторяется. Это один из ее недостатков.

— Как бы мне научиться играть лучше?
— Не забивай этим голову, просто играй так, чтобы нравилось тебе самому.
— Но... как это сделать?
— Тут нужна практика , повторяй одно и то же до тех пор, пока сам не почувствуешь, что стало лучше... вот и всё.

Все мы творения на день: и кто помнит, и кого помнят.
Всё недолговечно — и сама память , и объект памяти.
Придет время , когда ты всё забудешь; и придет время ,
когда всё забудет тебя.
Всегда помни, что скоро ты станешь никем и нигде.

Теперь это уже не « Миссия невыполнима», а «Миссия-не-мать-её-вменяема».

Рейна отметила, что у Талии потрясающие глаза: насыщенного цвета электрик, очень встревоженные — в точности как у Джейсона. В остальном между братом и сестрой не было ничего общего. Волосы Талии растрепанные и темные, прорехи на джинсах скреплены английскими булавками. На шее и на запястьях металлические цепи, на серой камуфляжной рубашке красовалась пуговица с надписью «Панк не мертв. А ты — да».

В том времени есть некая трагичность: студенческие волнения, полная свобода , сексуальная революция и одновременно с этим ощущение того, что все это слишком быстротечно. Мне кажется, именно поэтому 70-е были таким временем излишеств, избыточной яркости, постоянной жажды наслаждений. Ведь затем мир действительно кардинально изменился: был обнаружен СПИД, все стало более жестким, более холодным, исчезла эта наивность и искренность .

Любовь к детям, как почти всё в Армении, достойна. Сильна, но не аффектирована, нежна, но проста. Воспитание детей имеет, как мне показалось, одно общее отличие от того, что я привык наблюдать у себя дома. Отличие , по-видимому, принципиальное: наше влияние и власть над детьми расположены с возрастом по убывающей, у них — по возрастающей.

Не полагается испытывать антипатию к родным детям; их полагается любить , несмотря ни на что, даже если они не таковы, как нам хочется, даже если мы, видя им подобных, спешим перейти на другую сторону улицы.

Видели бы вы себя, мистер Андерсон. Слепой мессия... Вы символ своего вида, мистер Андерсон. Беспомощные, жалкие люди . Они только и ждут, чтобы их избавили от мучений.

Земля на редкость провинциальна. Восемьсот городов с восемью миллиардами жителей, все интересы которых касаются только восьмисот городов с восемью миллиардами жителей.

Рокочут лопасти, с неба спускается голубой вертолет (час полета – штука баксов), из него выходит волшебник – и что он делает? Превращает камни в золото ? Дарит вечную юность? Дает принца в женихи ? Нет , он бесплатно показывает кино . И улетает. А то, может быть, мы на торрент за таким говном ходить не умеем? Лучше бы просто перевел бабки за аренду вертолета и даже не светил своего хитрого голубого ***лища. Но весь контрапунктик русской фуги именно в том, что волшебник прилетит, покажет, улетит, а ты оплатишь его вертолет последним кармическим ресурсом своей удачи и счастья. И хоть бы он был один такой, этот волшебник. Но нет , не надейся: Россия – страна волшебников. И все они сидят в засаде и ждут твоего дня рождения.

— Ло, а Вы заняты?
— Какая разница ? В работницы все равно Ваши не пойду. Да и к тому же Вы задаете этот вопрос каждой встречной юбке.