Цитаты на тему «» — страница 91

…смерть представляется нам чёрной, но это только подступы к ней, а сама она — белая.

Живые изо всех сил цепляются за жизнь , но не ценят такой дар , как спокойная смерть .

Дело в том, что на моём письменном столе давно уже лежит старая фотография . На ней изображены шесть очень молодых, красивых улыбающихся парней. Это – шесть братьев моей матери. В 1941 году самому младшему из них было 18 лет, самому старшему – 29. Все они в том же самом сорок первом ушли на фронт. Шестеро. А с фронта вернулся один. Я не помню, как эти ребята выглядели в жизни . Сейчас я уже старше любого из них. Кем бы они стали? Инженерами? Моряками? Поэтами? Не знаю. Они успели только стать солдатами. И погибнуть. Я писал свой «Реквием» и для этих шестерых, которые до сих пор глядят на меня с фотографии. Писал и чувствовал свой долг перед ними. И ещё что-то: может быть, вину. Хотя, конечно, виноваты мы только в том, что поздно родились и не успели участвовать в войне. А значит, должны жить и помнить о погибших.

Высоко над головой в небе ещё посверкивало серебро вчерашней луны, ясной и недостижимой, как отблеск какого-то счастливого воспоминания . Она всё ещё часть этого мира, и в ней до сих пор теплится жизнь , так как же её может не быть? Как она могла уйти, словно сон, померкший с первым лучом дневного света? Ведь несколько часов назад она пела, курила, бранилась и думала… да и сейчас она всё ещё мыслит. Поразительно, что мозг по-прежнему работает в полную силу, хотя никто не знает, как долго это продлится. Как бы ей хотелось вернуться и объявить всем, что мёртвые не умирают сразу, что на самом деле они способны размышлять о многом, включая собственную гибель! Люди испугались бы, узнав об этом, решила Лейла. Сама она точно испугалась бы, если бы была жива. Но ей чудилось, что сообщить об этом другим очень важно.

... на жизнь он смотрел как на странноватый клуб, где очутился совершенно случайно и откуда мог вылететь без всяких объяснений. Он и сам уже решил выйти из этого клуба, если сборище станет совсем скучным.

Надо останавливаться только для ночного отдыха, чтобы восстановить свои силы . Остановившаяся жизнь — это смерть .

— Мы с вами единомышленники, мы хотим страну освободить от злокачественной опухоли. Вы понимаете, что это минута историческая? Мы стали людьми значительными, месье Марешаль. Робеспьер и Сен-Жюст, наверное, чувствовали такое же волнение .
— Психиатры это выяснят на суде.
— Каком суде?
— Вашем. Они, наверняка, скажут, что вы одержимый, параноик, но главного не скажут, потому что это слово не принято в юриспруденции. А главное то, что вы дурак, Моро. Но не расстраивайтесь, вы не первый. История уже знавала Савонаролу, ФукеТенвиля. Чрезмерный порядок не менее опасен, чем хаос . Я коррупцию ненавижу, также, как и вашу мораль .

Таков обычай: летом в сапогах, зимой в валенках, на тот свет в лапотках...

Конечно, наше прошлое — это наши личные переживания , это — наше личное достояние. Но умереть, не передав его другому, жалко. Я тоже в большей или меньшей мере думал так. Только мне казалось, что лучше похоронить свои переживания вместе со своей жизнью, чем отдавать их тому, кто не может их вместить.

Он всю жизнь бессмертьем бредил,
Ненавидел смерть ,
Более всего на свете
Опасался умереть.
Мысли многие набатны
И зовут на бой .
А мысль о смерти неприятна.
Как зубная боль .

В этом гнусном углу, наедине с бессмысленной жизнью, он из последних сил старался воскресить прошлое , которое и было его счастьем. Должно быть, это ему удалось, потому что от столкновения прошлого с жалким настоящим брызнула искра божья — и бедняга залился слезами. Мерсо растерялся, как это бывало с ним всякий раз при виде неприкрытого проявления человеческого горя, и в то же время почувствовал уважение к этой тупой боли.

Когда ты не хочешь, чтобы кто-то умер, ты вдруг начинаешь дорожить и своей жизнью...

Смерть человека длится столько же лет, сколько и его жизнь , а может быть, и гораздо дольше...

Каждый человек рождается честным, а умирает лжецом.
(Все люди рождаются правдивыми, а умирают обманщиками.)

... любящий ближе к божеству, чем любимый, ибо из этих двоих только в нем живет бог .

Как хороши, как свежи будут розы ,
Моей страной мне брошенные в гроб !

— Как погиб? — ... — Полез на яблоню за арбузом, тут-то его вишней и придавило?

Он старался уловить, схватить в нём почти осязаемое, что оставляют в каждом из нас люди , только что нас покинувшие, еле ощутимую эманацию, которую мы уносим, сохраняем в себе несколько часов и которая улетучивается в новой атмосфере.

Дай вам Бог оказаться в раю прежде, чем дьявол узнает, что вы умерли.

Смерти я не страшусь. Я приближаюсь к ней с тех пор, как ты вновь вошёл в мою жизнь .