Цитаты на тему «» — страница 59

В белой лодке с синими бортами,
В забытьи чарующих озер,
Я весь день наедине с мечтами,
Неуловленной строфой пронзен.

Нет слов, короче, чем в стихах,
Вот почему стихи и вечны!
И нет священнее греха,
Чем право полюбить беспечно.

Я исчезну во мраке
Беспросветной ночи,
Не залают собаки .
И луна промолчит.
В мельтешенье столичном,
В ритмах сумрачных дня
Жизнь пойдет, как обычно,
Разве что — без меня.
Но не сгинут — хоть тресни
Хороши ли, плохи,
Непутевые песни,
Путевые стихи .

Среди всех волнений, страхов
мысль поэтическая не прекращает биться.

Собираешь дары прошлого
По избитым судьбой островам.
Ты, наверное, слишком взрослая,
Чтоб идти за советами в храм.
Ты, наверное, слишком слабая,
Чтобы брать на себя грехи.
Режешь строчками, словно саблями,
Превращая слова в стихи .

Быть может, в Лете не потонет
Строфа, слагаемая мной;
Быть может (лестная надежда !),
Укажет будущий невежда
На мой прославленный портрет
И молвит: то-то был поэт !

Труд непризнанный, но безустанный, углубленный и одинокий — вот ответ художника на торопливые хулы читателей и задорные насмешки журналистов.

Lorsque grâce aux printemps vous ne serez plus belle,
Vieillotte grasse ou maigre avec des yeux méchants,
Mère gigogne grave en qui rien ne rappelle
La fille aux traits d'infante immortelle en mes chants,
Il reviendra parfois dans votre âme quiète
Un souvenir de moi différent d'aujourd'hui
Car le temps glorieux donne aux plus laids poètes
La beauté qu'ils cherchaient cependant que par lui.

Здесь охра на солнце желтее
И ярче рубины рябин,
И тихо уводит аллея
Туда, где один на один
Останусь с печалью,
И в стих мой
Неслышно вольются слова ...

… поэта я вижу скорее в подвале, чем на вершине башни; безо всяких «царственных лавров», он выглядит как любой из нас, обремененный тяжкими заботами; его мало помнят, толща растущего мрака почти погребла его; из последних сил он прикрывает от холодного ветра свою свечу, а ветры задувают даже в его подвале — яростно и неутомимо.

Двойственно распять слова на бумаге,
И на Голгофу — творчества нести талант .
Стихи как гимн пытливого ума отваги,
А для кого-то — слабый антидепрессант.
Метафоры, закованные в строфы-латы,
Или залатанные в самолюбования наряд.
Одни кому-то перепишут жизни постулаты,
Другие просто повседневный маскарад...
Писатель — это генерал, слова его — солдаты !
Чеканят шаг чернильный, умирая на бумаге.
Сражаясь за умы, надгробьями цитаты -
Эпиграф обезглавленной забытой саги.
Талант бесценный фолиант, не для наживы!
А если так, слова — ножи и алчности диктант.
И если деньги доминант, самооценка лжива...
Лишь то, что живо, превращается в бриллиант!

Почитай поэзию — доброй умной старушкою, к которой можно иногда зайти, чтоб забыть на минуту сплетни, газеты и хлопоты жизни , повеселиться ее милым болтаньем и сказками; но влюбиться в нее — безрассудно.

Не хожен путь
И не прост подъем,
Но будь ты большим иль малым.
А только — вперед,
За бегущим днем,
Как за огненным валом,
За ним, за ним, -
Не тебе одному
Бедой грозит передышка, -
За валом огня.
И плотней к нему.
Сробел и отстал — крышка.
Такая служба твоя, поэт ,
И весь ты в. ней без остатка.

Ветер носит тихий лепет бледной лебеды,
Солнца луч беспечно пляшет в черноте воды.
Жизнь мою залью в неровных строчек чёрный ряд,
Точно солнце — луч в колодец. Пусть они горят
В глубине... Смешно подумать: будь я иль не будь,
После жизнь моя продлится как-нибудь:
Прочитают и поймают (что ж, что без меня)
Зайчик солнечный — остаток прежнего огня.

И вечно одержимы жаждой
Поэты утверждать добро ,
И подпись под стихами каждый
Привычно ставит, как тавро.
Но те лишь вырвались в пророки,
Чьи взмывшие из под пера
Всегда узнать нетрудно строки
И без наличия тавра.

Когда бог хочет создать великих поэтов, он выбирает двух или трех и посылает им великие страдания .

Твои дела — не так уж плохи,
вот паучок вбирает нить,
а вот — капризный тембр эпохи -
его попробуй уловить.
Корабль плывет, дельфины лают,
судьба — вместилище трухи:
как жаль, что нынче не ссылают,
не убивают за стихи .

Язык наш — не то чтобы враг, но... поработитель. Захватчик реальности. Ассимилятор. Назвать вещь (действие, признак) — значит перестать ее видеть, переставить ее с единственного места на Земле на плоскость обобщений. Мы все время боремся с языком за права человека , отвоевываем у него свою личностную свободу. Свободу миросозерцания, миропонимания, мироотношения. Мы отнимаем у него единственность явлений и вещей, которую он у нас отнял, как только мы пошли в школу. Именно в этом заключается поэтическая работа: опознать единственность предмета, его уникальное место в уникальном — и всеобщем — мире.

Я чаще жизни рад, чем горем согнут,
Улыбку на лице не признаю грехом.
Но если у меня вдруг слезы в горле дрогнут,
Пусть палцы тоже дрогнут под стихом.

То, что мы переживаем как читатели , никогда в точности не совпадает с переживаниями самого поэта.