Цитаты на тему «» — страница 46

В детской поликлинике главное — не нарваться на чужую бабушку. И не вступать в разговоры . Прикинуться слепоглухонемой идиоткой. Стереть с лица всякое выражение. Если нападают — кусать молча, как хорошо обученный ротвейлер. Не истерично грызть, а показать хватку. И не забыть с собой спокойствие буддийского монаха. Убивать быстро и решительно. Не удовольствия ради, а необходимости для. Крайние меры, конечно. Можно просто помедитировать на всех с прибором.

Таковы уж нравы у лунных жителей! Лунный коротышка ни за что не станет есть конфеты, коврижки, хлеб , колбасу или мороженое той фабрики, которая не печатает объявлений в газетах, и не пойдет лечиться к врачу, который не придумал какой-нибудь головоломной рекламы для привлечения больных. Обычно лунатик покупает лишь те вещи , про которые читал в газете, если же он увидит где-нибудь на стене ловко составленное рекламное объявление, то может купить даже ту вещь, которая ему не нужна вовсе.

... и молоко, и мясо можно принести с базара — но где купишь собачью преданность ? Любовь к животным мы теперь не ставим в людях ни в грош, а над привязанностью к кошкам даже непременно смеемся. Но разлюбив сперва животных — не неизбежно ли мы потом разлюбиваем и людей?

Степень свободы общества определяется не объемом дозволенной информации, а уровнем развития этого общества, его сложностью. Дурак не может быть свободен, не зря его называют «ограниченным человеком». Он ограничен во всём, в том числе в принятии личных решений.

Общество – по крайней мере, цивилизованное общество – не очень-то склонно верить тому, что дискредитирует людей богатых и приятных. Оно инстинктивно понимает, что хорошие манеры важнее добродетели, и самого почтенного человека ценят гораздо меньше, чем того, кто имеет хорошего повара. И, в сущности, это правильно: когда вас в каком-нибудь доме угостили плохим обедом или скверным вином, то вас очень мало утешает сознание , что хозяин дома в личной жизни человек безупречно нравственный.

Этот мир слаб. Мягок. Мы забыли, что значит быть сильными. Мы позволили слабым править сильными и теперь удивляемся, что почему-то сбились с пути.
Коллапс уже близко, и жизни меньшинства перевесят жизни большинства.

Общество имеет установленное мерило для всех поступков. Все мужчины должны быть честны, все женщины — добродетельны.

В России быстро меняется только официальная идеология . Все существенное остается неизменным. В том числе убеждения .

Работая только ради материальных благ, мы сами себе строим тюрьму. И запираемся в одиночестве, и все наши богатства — прах и пепел, они бессильны доставить нам то, ради чего стоит жить .

— Мы собрались здесь, потому что что-то не ладно с обществом...
— Вы всегда говорите, что с обществом что-то не ладно, но может быть, что-то не ладно с вами?
— Если и так, то в этом виновато общество .

Концентрация усилий на непродуктивной и несозидательной деятельности разрушает наши жизни так же, как и войны. На протяжении всей истории человечества мы веками жили, не щадя жизней тех, чьи способности так никогда и не были реализованы и использованы в полной мере. Время , усилия , размышления тратятся на погоню за деньгами в процессе деятельности, которая не обогащает ни человеческий интеллект, ни условия нашей жизни . С рассвета цивилизаций до наших дней большинство людей вынуждены работать, чтобы заработать себе на хлеб . Наше нынешнее отношение к работе, возможно, является наследием тех времен.
На протяжении тысячелетий существования системы кредитно-денежного обращения большинство трудящихся получали ровно столько, чтобы заставить их вернуться к работе, даже если выплата более высокой зарплаты вполне реальна. Как еще работодатель может удержать рабочих? Если бы его сотрудники получали зарплату, которая позволяла бы им работать на протяжении нескольких недель, а затем устраивать себе отдых и отправляться кругосветный круиз, в продолжительный отпуск или наслаждаться другими удовольствиями, это бы пагубно сказалось на производственном графике. Даже высокообразованные и богатые люди , живущие в дорогих домах, разъезжающие на дорогих машинах, вынуждены появляться на рабочем месте, если они хотят сохранить свой уровень жизни . Любой из нас, даже руководитель высшего ранга — раб кредитно-денежной системы. Большинство людей лишено осмысленного существования. Мы держимся за работу, которую ненавидим, чтобы приобретать все больше безделушек, которые нам не нужны, или работаем сверхурочно, накапливая отгулы, чтобы убежать от тех причин, по которым нам, собственно, и нужен отпуск .

Развитие общества всегда приводит к разделу территорий, а раздел территорий — к войне.

Годовой доход 20 фунтов, годовой расход 19 фунтов 19 шиллингов и 6 пенсов – в итоге счастье . Годовой доход 20 фунтов, годовой расход 20 фунтов и 6 пенсов – в итоге нищета .

Очень возможно, что общество — это сборище сумасшедших. Сумасшедшие, собравшись вместе , цепляются один за другого, схватываются между собой, ругаются и грабят друг друга , объединяются и разъединяются, а в целом это и есть общество ! Если среди них появляются более или менее разумные люди и начинают им мешать, они строят сумасшедший дом и упрятывают этих бедняг так, что те уже не могут оттуда выбраться.

В потребительском обществе наиболее ходким продуктом является оптимизм .

И поговорка вновь торжествует:
«Незаменимых не существует».
Трусы, герои , прачки, министры -
все заменимо. Все заменимы.

Люди воображают, что находятся в обществе, когда сходятся в городах или в других огороженных местах. Как будто тесниться один к другому, сбиваться в кучу, держаться стадом, как бараны, – означает жить в обществе.

Нью-йоркская «Таймс» писала, что терпеть и даже защищать такое дерьмо , как я, — парадоксальная неизбежность истинно свободного общества.

С потреблением мы оказываемся в обществе распространившейся, тотальной конкуренции, которая действует на всех уровнях – на экономическом, на уровне знания, желания , тела, знаков, импульсов; все вещи отныне производятся как меновые ценности в непрерывном процессе дифференциации и сверхдифференциации.

Каждому достается примерно одинаково – то есть, конечно, либо в физическом, либо в метафизическом смысле, и, таким образом, один вселенский подзатыльник передается от человека к человеку, и каждый в обществе чувствует скорее не локоть, а кулак соседа.