Цитаты на тему «» — страница 4

Мама обожает проговаривать проблемы . Будто от того, что что мы десять раз перегоним тему из пустого в порожнее, она волшебным образом решится. Так вот прям сядем с Вилом, десять раз скажем «Аллу — нафиг», и Алла волшебным образом исчезнет из наших отношений. Если таковые вообще имеются...

Какая чудесная мысль стать красивым и прозрачным существом и одновременно творить гадости.

Ваша людская алчность , как всегда разбушевалась. Мы же, вампиры с присущей нам надменностью, все недооценили.

Я почему-то всегда беспокоюсь, если две женщины остаются наедине. Тем более что одна из них — моя жена.

В каком-то смысле хорошо знать, что где-то там существуют греческие боги, поскольку есть на кого свалить вину, если пошла непруха.

— А почему он может дарить тебе подарки , а я нет ?
— Мне нечего дать взамен.
— Белла, ты даешь мне все, чего я могу желать...
— Эдвард, спасибо . Мне большего не надо.

Для музыки есть один закон: она должна тронуть мое сердце , прежде чем я пойму ее головой.

Судьба давно нащупала мои болевые точки. В голове самопроизвольно включается счетчик нечаянных потерь, пепельница переполнена окурками, из недочитанных книг выпали закладки, и огонь в камине умирает от тщетности ожиданий. Одиночество – это факт, которому боишься смотреть в лицо ...

В спорте все равны. Все потеют и рвутся к победе.

— Товарищ Постников, пора открывать [ресторан], уже семь часов! Люди ждут.
— Подождут! Они же не на работе, стоят там, отдыхают. Вот руководство прибудет, тогда и людей можно запускать.
— Но вы же сами говорили: всё для блага человека !
— Не разводить демагогию, товарищ Шумова! Я же вам русским языком разъясняю: у нас здесь всё новое , а ваши люди , понимаешь, ворвутся, намусорят, и никакого вида не будет. Прибудет руководство и что оно увидит? Не мешайте мне, я речь готовлю...

Вещи , о которых вы можете не вспоминать годами, все еще могут заставить вас плакать.

Совесть как таковая в Германии явно куда-то пропала, причем настолько бесследно, что люди о ней почти и не вспоминали и не могли даже представить, что внешний мир не разделяет этот удивительный «новый порядок немецких ценностей».

В детстве, когда я получал отличные оценки, то думал о том, каким выдающимся человеком я стану... И которым так и не стал...

Они были друг для друга первой любовью, первым предательством, первым прибежищем, первым соседом по комнате, первым слушателем, первым, к кому прибегали они, когда что-то, даже сам брак , шло не так. Ибо полжизни каждого из них прошло в сплетенье рук, ног, судеб, смешались и стали общими их страхи, теории, рецепты, библиотеки, собрание записей.

Я не мог заставить себя взять газету и прочитать объявления в разделе «Требуется». Меня убивала сама мысль о том, что нужно будет вставать, и куда-то идти, и говорить человеку, сидящему за столом, что мне нужно устроиться на работу и что я обладаю для этого всеми необходимыми навыками и умениями. Мне было страшно. На самом деле мне было страшно от жизни – от всего того, что приходится делать каждому только за тем, чтобы у него было что есть, где спать и во что одеваться.

Можно многое простить другому, кроме того, что он тебе помог.

Я понимала, что мысленно уже выдаю... проездной билет на электричку, которая через пять минут отчаливает в Нахернию.

Адам задался вопросом, была ли среди этого стада богатых животных хотя бы одна настоящая улыбка .

Берен понимал, что если сейчас забиться в цепях и завыть, то ничего не изменится. Но биться и выть хотелось чем дальше, тем больше. Безумствовать, кричать, браниться и колотить головой о стену — что угодно, только не это зябкое, молчаливое ожидание .

Все было неправильным, когда я был вдали от нее. Хотя и правильным не было то, когда я был с ней.