Цитаты на тему «» — страница 9

Вера есть обращение к таинственному, сокровенному духовному миру, который открывается свободе и закрыт для необходимости.

Можно испытать заботу и страх перед болезнью близкого человека и опасностью смерти, но, когда наступает минута смерти, заботы уже нет и нет обыденного страха, а есть мистический ужас перед тайной смерти, есть тоска по миру, в котором смерти нет .

В действительности мир организуется не столько на Истине, сколько на лжи, признанной социально полезной. Есть социально полезная ложь, и она правит миром. Самая Истина христианства была превращена в социально полезную ложь. Истина , чистая Истина может быть опасна и разрушительна, она не обладает социальной полезностью и никому не оказывает полезных услуг. Истина может быть взрывом мира, судом над миром и концом мира. Чистая, не искаженная, не приспособленная к низменному состоянию мира, христианская Истина могла бы оказаться разрушительной и анархической. Истина духовно революционна, дух революционен, хотя революционность эта иная, чем революционность политики. И объективация ослабляет и даже совсем уничтожает эту «разрушительность» и «анархичность» истины, то есть духа, так как дух есть истина бытия. Поэтому дело Христа было исправлено, приспособлено к уровню миллиона миллионеров (Великий Инквизитор у Достоевского).

Христианство учит не бояться страдания . Ибо страдал сам Бог , Сын Божий. Один только путь раскрыт перед человеком, путь просветления и возрождения жизни , — принятия страдания как креста, который каждый должен нести и идти за ним, за Распятым на кресте. В этом глубочайшая тайна христианства, христианской этики. Страдание связано с грехом и злом, как и смерть — последнее испытание человека . Но страдание есть также путь искупления, просветления и возрождения. Таков христианский парадокс относительно страдания , и его нужно принять и изжить. Страдание христианина есть вольное принятие креста, вольное несение его.

Личность совсем не есть природа и к ней неприменимы никакие категории, относящиеся к природе. Личность совсем не может быть определена как субстанция. Понимание личности как субстанции есть натурализация личности. Личность вкоренена в духовном мире, она не принадлежит природной иерархии и не может быть в нее вмещена.

Личность может быть понята лишь как акт, она противоположна пассивности, она всегда означает творческое сопротивление . Акт всегда есть творческий акт, нетворческий акт, есть пассивность. Акт не может быть повторением, он всегда несет с собой новизну. В акт всегда превходит свобода , которая и несет эту новизну.

Личность человеческая более таинственна, чем мир. Она и есть целый мир. Человек — микрокосм и заключает в себе всё.

Основная мысль человека есть мысль о Боге, основная мысль Бога есть мысль о человеке.

Суверенитет принадлежит лишь Богу. И суверенитет Бога никогда и нигде не воплощается, воплощается лишь жертвенная любовь Бога, а не суверенитет. Да и Бог , в конце концов, не есть суверенитет, ибо суверенитет – человеческое, а не Божье. Бог никогда не являлся в мире богатым, он являлся лишь бедным, он не воплощался как сила этого мира, он воплощался лишь как распятая правда . Бог не есть суверенитет, ибо не есть власть . Власть есть человеческое, а не Божье. Власть относится не к духовной жизни , а к социальным отношениям людей. Бог есть сила , а не власть . Сила Божья духовна и не походит на проявление силы в этом мире. Духовная сила есть свобода . Духовная сила не нуждается в силах этого мира, она есть чудо по сравнению с детерминированностью этого мира.

Личность есть неизменность в изменении. Субъект изменения остается одним и тем же лицом. Для личности разрушительно, если она застывает, останавливается в своем развитии, не возрастает, не обогащается, не творит новой жизни . И так же разрушительно для нее, если изменение в ней есть измена , если она перестает быть самой собой, если лица человеческого больше нельзя узнать.

Есть предел возможности выносить страдание. За этим пределом человек теряет сознание и этим как бы спасает себя.

Смысл консерватизма не в том, чтобы замедлить движение вперед и вверх, но чтобы предотвратить скатывание назад и вниз, в хаос и тьму первобытного общества.

Народу кажется, что он свободен в революциях, это — страшный самообман . Он — раб темных стихий... В революции не бывает и не может быть свободы, революция всегда враждебна духу свободы... Революция ... случается с человеком, как случается болезнь , несчастье , стихийное бедствие, пожар или наводнение.

Мир не есть мысль, как думают философы . Мир есть страсть . Охлаждение страсти даёт обыденность .

Капиталистическая цивилизация новейших времен убивала Бога, она была самой безбожной цивилизацией. Ответственность за преступление богоубийства лежит на ней, а не на революционном социализме, который лишь усвоил себе дух «буржуазной» цивилизации и принял отрицательное её наследие .

Социализм есть знак того, что христианство не осуществило своей задачи в мире.

Высочайший, истинный страх , или экзистенциальный ужас , человек способен ощущать не перед реальными опасностями обычной, повседневной жизни , а лишь перед вечной тайной бытия.

Есть несоизмеримость между женской и мужской любовью, несоизмеримость требований и ожиданий. Мужская любовь частичка, она не захватывает всего существа. Женская любовь более целостна. Женщина делается одержимой. В этом смертельная опасность женской любви . В женской любви есть магия , но она деспотична. И всегда есть несоответствие с идеальным женским образом.

Вопрос же о бессмертии души принадлежит совершенно устаревшей метафизике. Смерть есть самый глубокий и самый значительный факт жизни , возвышающий самого последнего из смертных над обыденностью и пошлостью жизни . И только факт смерти ставит в глубине вопрос о смысле жизни .

На философском языке сюжет «Мастера и Маргариты» изложил Н. А. Бердяев. По его мысли именно из неизмеримого могущества зла в мире следует бытие Бога. Ведь если зла так много, и тем не менее встречаются редкие островки света — значит, есть что-то, не позволяющее тайфуну зла переломить тростники добра. Есть какая-то более могущественная сила , которая не позволяет океанскому прибою размыть прибрежные пески. У сил добра, столь редких в мире сем, есть тайный стратегический резерв — в мире Ином. Небесконечность могущества зла есть доказательство бытия Бога…