Цитаты на тему «» — страница 21

Я сегодня многое понял: эту страну основали лучшие мыслители. Они твердо поняли одно: по-настоящему великая страна может развязать войну и вести себя так, как будто она против. Вы, те, кто поддерживает войну, вам нужны те, кто против, потому что так кажется, что в стране еще остались разумные люди , умеющие сопереживать!

Сброшу с сердца серый камень -
Славный будет в кадку гнёт!

Знать, что конец близок, — и оставаться спокойным! Не в этом ли сила духа — духа несокрушимого? Ведь Скотт остался один на один со своей бедой, и рядом не было никого, кто смог бы пожалеть его или оценить его мужество . Это была смелость без оглядки на возможную похвалу.

Это вам не Подмосковье,
Где мы истекали кровью.
Нынче ИС стоит горою,
Да и Ганс уже не тот.
Робко жмутся у низины
Три немецкие машины.
Вот один нашёлся смелый,
Подставляет правый борт.

Ты, наверное, с другим;
У вас, наверное, любовь .

Утешение для несчастного — иметь товарищей по несчастью.

Пусть же свет выжжет их тёмную пелену.

Снова научиться сдерживать внезапно забившееся сердце , когда на улице за поворотом померещится знакомый силуэт. Не опускать глаза , когда на скамейке перед тобой целуется парочка. И больше никогда , никогда не ждать, когда зазвонит телефон .

Ё-моё, на дворе точно XXI век ? Ну пусть РПЦ тогда компенсирует стоимость спутника и ракеты! Уверен, они в состоянии возместить убытки. Они вообще с такими бабками могут при желании проспонсировать строительство Звезды Смерти. И не спешите критиковать протодиакона. Кураев просто тролль восьмидесятого уровня, он душевно стебётся над происходящим. Но у меня вопрос: почему именно попы? Что за монополия? Почему не монахи или муфтии? Может, «Метеор-М» был буддистом или мусульманином... В любом случае у КНДР скоро будет больше успешных запусков, чем у нас.

Сигнал с тонущего корабля, мои стихи .
Или я впитал в себя весь яд.
Зависаю глядя в монитор уже неделю,
Никому не рад, в душе-то дождь , то град.
Ложь — враг. И я устал врать где ты сейчас,
Измена ставит печать на лицах, или печаль .
Как разговор начать, как сказать,
Что ты ничья!
Как сдержаться, как не закричать.
Мы упадем с обрыва вместе , или взлетим,
Нас будет двое , там где я один, и не один.
Так было раньше, а что теперь?
Метель за окнами, и пролитое на скатерть,
Остывшее кофе ...
Хватит с меня-гаснут мои маяки..
И пусть тонут корабли , обрастая кораллами.
Я старался... честно, не превращать узы в узлы.
Но превратила ты, развязала..

Маркетинг – это не только отдельные мероприятия. Это совокупность всех ваших действий.

При неограниченном выборе карьеры,
Я, урча и мурлыча, х**** курьером.

Но в конце-то концов, если все слеплены из одной и той же грязи, что тут понимать?
Ничего, или самую малость... только то, что мужеством жить , утверждать себя обладает лишь человек , который действительно хочет что-то сказать, а не запасается временем, не ожидает, пока Судьба (иногда умудряются беспокоить даже Господа Бога) им поможет понять, что понимать тут нечего...

Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь . Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение , изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена . Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь . Мы — те же животные , писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия , прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность , привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

Сидели долго, нарушая режим , меняя обиход и разворачивая что-то большее, чем жизнь одного человека .

Дал Ты мне молодость трудную.
Столько печали в пути.
Как же мне душу скудную
Богатой Тебе принести?
Долгую песню, льстивая,
О славе поет судьба.
Господи! я нерадивая,
Твоя скупая раба.
Ни розою, ни былинкою
Не буду в садах Отца.
Я дрожу над каждой соринкою,
Над каждым словом глупца.

— Оу, мясник, посмотри-ка, «крюк мясника»!
— Я такой язык не знаю.
— Шенди. Это сюрприз, не знаю, смог ли я удивить такая сливка, как ты.
— Ну я же не чавка, как ты. Шенди — это лимонад с пивом. Напиток рабочего класса, хотя откуда вам знать. Мы иногда придумываем сокращение слов.

Испорченные женщины пленяют вечной свежестью.

— Писать-то хоть нам будешь?
— Пока не знаю. Нужно подумать. Говорят, чистая рана быстрее заживает. Для меня самое печальное — общаться по почте. Когда близость держится одним клеем на марке. Если не видишь человека , не можешь его услышать или потрогать — его всё равно что и нет .

– Как ты права , подруга, – задумчиво произнесла Леда. – Кошмаров нам и наяву хватает. Как ты их там назвала?
– Цербер, Неферта, Сорока, Антифриз, Питбуль и Звездец, – перечислила я недружественных нам девиц.