Цитаты на тему «» — страница 96

В бедности её терзает зависть . В богатстве она , того и гляди, задерет нос. Деньги не излечивают болезни как таковой, а только изменяют её симптомы.

Хоть воюй, хоть голоси,
Мёртвым душам на Руси
Всё равно поставят крест .

Я больше не могу ходить в рестораны, потому что так много людей хотят пожать мне руку, что я не могу приступить к своей еде. Если я иду в ресторан , то только такой, где есть тихий уголок, куда я могу незаметно проскользнуть с друзьями.

В очень джазовой “Who Dunnit?” поется про растерянность человека в большом непонятном мире, и что самое замечательное – песня заканчивается ничем, герой так и не находит выхода.

Некоторые люди дают обещания ради удовольствия нарушать их.

Я верю, вы грустите искренне
И не скрываете тоски.
Друг другу мы не стали близкими,
Хоть и бывали так близки.

Наша земля не примет это тело . Пусть его закопают в Ноксусе.

Жизнь потекла дальше. Дни слиплись в недели.

На тротуарах появились женщины помоложе. На голых ногах синели вены с медленной кровью. Глаза не искали карманными фонариками, а глядели перед собой уличными фонарями, которым освещаемая местность хорошо известна.

— Ах, — сказал Лоханкин проникновенно, — ведь в конце концов кто знает! Может быть, так надо! Может быть, именно в этом великая сермяжная правда !
— Сермяжная? — задумчиво повторил Бендер. — Она же посконная, домотканая и кондовая?

Всегда рассчитывай только на себя, тогда любая подоспевшая помощь станет для тебя подарком судьбы.

Мне кажется, между медициной и литературой есть что-то общее — в частности, интерес к человеку и его недугам. Писатель исцеляет души. Когда мне говорят «ваша книга помогла мне в трудную минуту», это лучший для меня комплимент.

Если бы я был совершенно другим...
Если...
Но я вдыхаю дым ,
А ты любишь Рим .
Всё так как есть. И здесь в городе на букву К
Вечерами мы провожаем облака .

— Так Кейт теперь оборотень?
— Не знаю.
— Говорят, иногда форма , которую ты принимаешь, зависит от твоей личности.
— Социопатичная стерва — это какая форма ?

— Может, потанцуем?
— Обойдусь.
— Знаешь, что? Давай-ка я попробую ещё раз. Лидия, подними свою маленькую очаровательную попку и потанцуй со мной!
— Интересная тактика . Но всё же я отвечу « нет ».
— Лидия, поднимись, ладно?! Ты будешь танцевать со мной! Мне всё равно, что вы сделали с моим лучшим другом ради каких-то странных сил, всё равно. Лидия, я был влюблён в тебя с третьего класса. И я знаю, что где-то внутри этой холодной, безжизненной внешности есть настоящая человеческая душа . И я также уверен, что только я один тот, кто знает, насколько умна ты на самом деле! И что как только ты закончишь строить из себя дурочку, ты в конце концов пойдёшь и напишешь несколько безумных математических теорем, которые помогут тебе выиграть Нобелевскую премию!
— Областную Филдсовскую премию.
— Что?
— Нобелевскую премию не дают за математику. Я смогу победить и получить только медаль в области математики.

— Мы находимся в шестидесяти метровой алюминиевой трубе... на высоте девять тысяч метров. И любая из этих маленьких паскуд может отключить схему... реле, заклинить гидравлическую систему. Тогда эта птичка нырнет вниз быстрее тайской проститутки. Я буду держать в курсе аэропорт Лос-Анджелеса. Докладывать им о ситуации на борту. И постараюсь найти какой-то способ еще два часа продержаться в воздухе. У нас уже какая-то странная вибрация в двигателях один и два. Мне пришлось сбросить скорость . Вырубилось питание двигателя выпускного клапана.
— Ты притормозил? Ты знаешь...
— Да. Уменьшить скорость или вариант Б. Я разгонюсь, двигатели накроются и мы полетим вниз навстречу страшной смерти. Кости будут опознавать весь следующий год.
— Ну, хорошо . Скажи мне... как включить кондиционер.
— Нужно вручную снять защиту. Автомат внизу, в грузовом отсеке полном этих гадов. Не хотел бы я сейчас оказаться на твоем месте.

— А ты знаешь, что мне предлагают повышение. Как ты думаешь, пойти или нет ?
— А? Иди на повышение.
— Но это ответственность , заботы ... А?
— А? Не иди на повышение.
— Но всё-таки заместитель, я об этом давно думал... А?
— Не иди на повышение. То есть, иди на повышение. Ну да — иди на повышение. Мужчины вообще должны делать всё так, как они хотят, как им взбредёт в голову. И ни о чем не думать .

У меня были дома, ранчо, женщины , дети — много чего. А с разводом все ушло. Это был типичный развод по-калифорнийски, развод карательного типа, который не оставляет кормильцу возможности как следует наладить жизнь заново.

— Восемь лет в полиции нравов научили меня, что жизнь меж двух миров дорого обходится. Из-за паранойи начинаешь сомневаться в любом решении. Потом секреты и ложь постепенно разрушают тебя, и ты исчезаешь. <...>
— Восемь лет... я и восьми дней не протяну. Я думала, что я знаю, на чьей я стороне. Теперь я не знаю кому верить. И за это я ненавижу их обоих. Я только знаю, что, когда Кристина узнает кто я на самом деле — я ее потеряю. И мне кажется, что, если я продержусь дольше, найдется выход , при котором дочь не будет меня стыдится.

Вы что, не понимаете? Все именно так, как сказал президент: если им нравится воевать, то с ними никогда не будет мира. Это как с алкоголем. Пока алкоголик еще не скатился на самое дно , так глубоко, что глубже не бывает, он не прекратит пить.