Цитаты на тему «» — страница 192

— Люди ни о чем не говорят.
— Ну как это может быть!
— Да-да. Ни о чём. Сыплют названиями — марки автомобилей, моды, плавательные бассейны и ко всему прибавляют: «Как шикарно!» Все они твердят одно и то же. Как трещотки. А в кафе включают ящики анекдотов и слушают всё те же старые остроты или включают музыкальную стену и смотрят, как по ней бегут цветные узоры, но ведь всё это совершенно беспредметно, так — переливы красок.

Земные проблемы не разрешаются на небесах путем милитаризации космоса.

Дозволено непозволительное, но с пометкой «временно»...

Знаете, ведь всегда помнишь людей, которые были добры к тебе.

Есть множество произведений, которыми мы восхищаемся, так сказать, по доверию, оттого что все восхищаются ими и никто до сих пор не догадался или не посмел сказать, что они бездарны.

На каждую женщину приходится одна всепоглощающая любовь ; всё, что после неё, – сознательное чувство, когда тебе просто хорошо , что он рядом.

Покой хорош, когда ты сам спокоен.

К одному отшельнику пришли люди . И когда они не обнаружили у него даже рогожи, на которую можно было бы присесть, то очень удивились.
Он же им ответил:
— Если бы мы собирались здесь остаться, то я разостлал бы лучшие ковры.

Говорят, духи тех, кто умер не своей смертью, вызвать просто: они всегда рядом с живыми.

Мне ничего не нужно. Моё время на исходе. Были мы с ней как две нити сплетенные, две ниточки в одном узелке. Если одну перерезать, другая сама истончается да обрывается.

С эхом не поиграешь… – Ты ему: «Доброе утро !» – и оно тебе: «Доброе утро!», а ты ему: «До свиданья», – и оно тебе: «До свиданья». Скучно!

Безмятежность. Бесчувственность . Иногда Пери мечтала о них как о великом даре. Если бы только она могла забыть. Если бы только могла не испытывать боли. Она пыталась отделаться от прошлого, но, несмотря на все её усилия , оно упорно преследовала её. (…) Сознание своей вины, стыд и ненависть к себе, соединившись, переплавились в некую плотную субстанцию, тяжким грузом лежавшую на её душе.

Молчи, болван!  — крикнул Бог .  — На моем сердце миллионы шрамов от боли за человека ! Если б я остановил японского мальчика, я должен был бы остановить все войны, все жестокости людей! Если я буду все это останавливать, люди никогда не научатся самоочеловечиванию.

Опять эта проклятая раздвоенность — делаешь одно, думаешь о другом.

— Ты немного странный человек , да?
— Нет . Я... я нормальная.
— Да, но ты и странная тоже. Типа странно-нормальная.
— Я абсолютно обычный человек , который легко смешивается с другими. Я не странная или ненормальная. И даже если ты думаешь, что я такая, то ты просто... просто очень запуталась, просто очень запуталась.
— Точно.

... у любого из нас есть прекрасный мир с секретным кодом, и это само по себе повод для счастья. Наверное, есть и забывшие пароль. Они потеряли его в себе и не знают, как вернуться туда, где вечное солнце . Но очень хотят.

Забирайся в глушь и выбирай невесту победнее. Такие не убегают.

При всех проявлениях общечеловеческой, житейской потребности в одежде, тепле, сне, отдыхе, при всех нуждах немощной плоти рушится то, что разъединяет людей, стираются искусственные грани, разделяющие человечество на праведных и неправедных, достойных и недостойных, остаётся только извечно страждущий зверь, земная тварь, томимая голодом, жаждой, усталостью, так же как ты, как я и все на свете.

— Смерть не бывает приятной и нестрашной. Но и умереть можно по-разному, — наставительно сказал Рихтер. — Впрочем, рыцарь всегда готов к смерти. Такое уж наше ремесло.
— Ну да. Самурай должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть самурай должен с честью. Вот его главное дело.

— Вот и всё, всё... Открякала последняя волынка, прощай навек, шотландский мой пейзаж ! Не поминай лихом, друг... Я не хотел, меня заставили... Отомсти, Серёга-а!
— Господи Иисусе, да что же с вами?!
— Не произноси имени Господа хотя бы из уважения к умирающему! — возмущённо пробурчал чёрт. — Ты бы ещё стаканчик святой воды выпить предложил... Дай, что ли, помереть спокойно, я всё-таки в Ад собираюсь...