Цитаты на тему «» — страница 2

Умереть, не побывав в Париже,
Не такая уж беда .
Можно выбрать что-нибудь поближе.
Есть другие города.

Возьмите вводные слова .
От них кружится голова ,
Они мешают суть сберечь
И замедляют нашу речь .
И все ж удобны потому,
Что выдают легко другим,
Как мы относимся к тому,
О чем, смущаясь, говорим.
Мне скажут: «К счастью...»
И потом
Пусть что угодно говорят,
Я слушаю с открытым ртом
И радуюсь всему подряд.
Меня, как всех, не раз, не два
Спасали вводные слова ,
И чаще прочих среди них
Слова «во-первых», «во-вторых».
Они, начав издалека,
Давали повод не спеша
Собраться с мыслями, пока
Не знаю где была душа .

Быть нелюбимым! Боже мой!
Какое счастье быть несчастным!
Идти под дождиком домой
С лицом потерянным и красным.
Какая мука, благодать
Сидеть с закушенной губою,
Раз десять на день умирать
И говорить с самим собою.
Какая жизнь — сходить с ума!
Как тень , по комнате шататься!
Какое счастье — ждать письма
По месяцам — и не дождаться.
Кто нам сказал, что мир у ног
Лежит в слезах, на всё согласен?
Он равнодушен и жесток.
Зато воистину прекрасен.

Какое чудо, если есть
Тот, кто затеплил в нашу честь
Ночное множество созвездий!
А если всё само собой
Устроилось, тогда, друг мой,
Ещё чудесней!
Мы разве в проигрыше? Нет .
Тогда всё тайна, всё секрет.
А жизнь совсем невероятна!
Огонь , несущийся во тьму!
Ещё прекрасней потому,
Что невозвратно.

Не так ли мы стихов не чувствуем порой,
Как запаха цветов не чувствуем?
<...>
Нам прозу подавай: все просто в ней, умно,
Лишь скована душа каким-то сожаленьем.
Но вдруг… как будто в сад распахнуто окно , -
А это Бог вошел к нам со стихотвореньем!

Два мальчика, два тихих обормотика,
ни свитера,
ни плащика,
ни зонтика,
под дождичком
на досточке
качаются,
а песенки у них уже кончаются.
Что завтра ? Понедельник или пятница ?
Им кажется, что долго детство тянется.
Поднимется один,
другой опустится.
К плечу прибилась бабочка-
капустница.
Качаются весь день с утра и до ночи.
Ни горя,
ни любви ,
ни мелкой сволочи.
Все в будущем,
за морем одуванчиков.
Мне кажется, что я — один из мальчиков.

В красоте миловидности нет .
Боже, как хороша миловидность!
Это отсвет скорее, чем свет .
И открытость , а вовсе не скрытность .
Это прядку со лба, не с чела
Подбирают, и детская мина.
И актриса такая была
У Феллини — Джульетта Мазина.
Совершенства не надо! Печаль
И доверчивость , полуулыбка.
И стихи я люблю, где деталь
Так важна, а значение зыбко.

Ну прощай, прощай до завтра ,
Послезавтра, до зимы.
Ну прощай, прощай до марта.
Зиму порознь встретим мы.
Порознь встретим и проводим.
Ну прощай до лучших дней.
До весны. Глаза отводим.
До весны. Ещё поздней.
Ну прощай, прощай до лета.
Что ж перчатку теребить?
Ну прощай до как-то, где-то,
До когда-то, может быть.
Что ж тянуть, стоять в передней,
Да и можно ль быть точней?
До черты прощай последней,
До смертельной. И за ней.

Ты не права — тем хуже для меня.
Чем лучше женщина, тем ссора с ней громадней.

В тот год я жил дурными новостями,
Бедой своей, и болью, и виною.
Сухими, воспаленными глазами
Смотрел на мир, мерцавший предо мною.
И мальчик не заслуживал вниманья,
И дачный пес, позевывавший нервно.
Трагическое миросозерцанье
Тем плохо , что оно высокомерно.

Вот женщина: пробор и платья вырез милый.
Нам кажется, что с ней при жизни мы в раю.
Но с помощью ее невидимые силы
Замысливают боль , лелея смерть твою.
Иначе было им к тебе не подступиться,
И ты прожить всю жизнь в неведении мог.
А так любая вещь: заколка, рукавица -
Вливают в сердце яд и мучат, как ожог.
<...>
Не спрашивай с нее: она не виновата,
Своих не слышит слов, не знает, что творит,
Умна она , добра, и зла, и глуповата,
И нравится себе, и в зеркальце глядит.

Времена не выбирают
В них живут и умирают.

Пошли на убыль эти ночи,
Еще похожие на дни.
Еще кромешный полог, скорчась,
Приподнимают нам они,
Чтоб различали мы в испуге,
Клонясь к подушке меловой,
Лицо любви , как в смертной муке
Лицо с закушенной губой.

Какое счастье , благодать
Ложиться, укрываться,
С тобою рядом засыпать,
С тобою просыпаться!
<...>
Мы спали, спали… Наравне
С любовью и бессмертьем
Давалось даром то во сне,
Что днем — сплошным усердьем.
<...>
Всю ночь . Прильнув к щеке щекой.
С доверчивостью птичьей.
И в беззащитности такой
Сходило к нам величье.
Всю ночь в наш сон ломился гром,
Всю ночь он ждал ответа:
Какое счастье — сон вдвоем,
Кто нам позволил это?

Вслед за первым в окно заглянул второй фэйс. Странный это был какой-то фэйс — какой-то покрытый мускулами и в твердой обложке с волосяным переплетом.

У нас в стране,
У нас в стране — при всех обидах -
То хорошо , то ветвь в окне,
И вдох, и выдох,
И боль , и просто жизнь — в цене.

Рай — это место , где Пушкин читает Толстого.
Это куда интереснее вечной весны.
Можно, конечно, представить, как снова и снова
Луг зацветает и все деревца зелены.
Но, кроме пышной черемухи, пухлой сирени,
Мне, например, и полуденный нравится зной,
Вечера летнего нравятся смуглые тени.
Вспомни шиповник — и ты согласишься со мной.
Гости съезжались на дачу… Случайный прохожий
Скопище видел карет на приморском шоссе.
Все ли, не знаю, счастливые семьи похожи?
Надо подумать еще… Может быть, и не все.

Настоящее горе слов не имеет.

Пунктуация — радость моя!
Как мне жить без тебя, запятая?
Препинание — честь соловья
И потребность его золотая.
Звук записан в стихах дорогих.
Что точней безоглядного пенья?
Нету нескольких способов их
Понимания или прочтенья.
Нас не видят за тесной толпой,
Но пригладить торопятся челку, –
Я к тире прибегал с запятой,
Чтобы связь подчеркнуть и размолвку.
Огорчай меня, постмодернист,
Но подумай, рассевшись во мраке:
Согласились бы Моцарт и Лист
Упразднить музыкальные знаки ?
Наподобие век без ресниц,
Упростились стихи , подурнели,
Все равно что деревья без птиц:
Их спугнули — они улетели.

Танцует тот, кто не танцует,
Ножом по рюмочке стучит.
Гарцует тот, кто не гарцует,
С трибуны машет и кричит.
А кто танцует в самом деле
И кто гарцует на коне,
Тем эти пляски надоели,
А эти лошади — вдвойне!