Цитаты на тему «» — страница 86

Ужасно, что такая вещь, как логотип больницы на посылке, мог вызвать во мне настолько бурную реакцию. Я снова услышала звуки тонометра на моем предплечье, увидела режущую глаза синеву штор в палате неотложной помощи, почувствовала вкус беспрестанных соленых слез. Весь кошмар возвратился. Я зажмурилась, чтобы остановить, заткнуть воспоминания , отправить их в больницу, где оставила. Но, открыв глаза , я осознала, что они все еще здесь, ждут, когда я в них окунусь.

Рвать отношения с родным домом порой намного легче, чем пытаться забрать с собой как можно больше воспоминаний, направляясь туда, где ничего не сможет их оживлять.

Человеческий мозг , если вы замечали, работает какими-то рывками. Никакое переживание долго не держится.

Самое парадоксальное, что если в жизни происходит что-то трагическое, то именно на жертву падает обязанность заботиться о том, чтобы всем остальным было комфортно.

От приятных воспоминаний больнее всего...

— Душа ? Где?
— Кто бы знал. Может где-то внутри головы, а может глубоко в груди. Не знаю, где она есть. Но в этом месте становится теплее, когда происходит что-то радостное, а когда что-то грустное — холоднеет.

Как печальны вспоминания
Помрачают нас в веселый час.
В тишине я ночи лунныя
Как люблю с тобой беседовать!
Как приятно мне в молчании
Вспоминать мечты прошедшие!
Мы надеждою живем, мой друг,
И мечтой одной питаемся.
Вы, богини моей юности,
Будьте, будьте навсегда со мной!
Так, Филиса моя милая,
Так теперь, мой друг, я думаю.
Я счастлив — моим спокойствием,
Я счастлив — твоею дружбою...

Регулярная практика загульных вечеринок привела нас к тому, чтобы выработать своеобразный профессионально-этический кодекс, заключавшийся в четырех золотых правилах. Во-первых, удавшийся праздник — это праздник импровизированный; во-вторых, непременно должна присутствовать атмосфера контраста; в-третьих, девушки — это два кормящих соска всей вечеринки ; в-четвертых, у прожигателей жизни нет никаких правил. Последние две заповеди были изречены ПОСЛЕ ужина; этим объясняется их поэтичность.

Послушай меня: откровенные ревнивцы похожи на политиков, открывающих свои карты. Признавать себя ревнивой, не таить своей ревности — разве это не игра в открытую? Но ведь так мы теряем возможность узнать карты партнера. Что бы ни случилось, мы должны уметь страдать молча.

Недопитые вина , письма давности лет двадцати,
Мешки с книгами — это твой чердак.
Половицы в пыли, цена всему прошлому — лишь сантим,
Ты же платила временем, рассыпая под ноги табак.

Каждая новая песня уничтожала следы тех, что были записаны на кассету раньше, — точно так же в моем сознании каждое новое воспоминание стирает предыдущее.

Спасибо за прогулку по тайникам амнезии. Прошу вас, сожгите это. Мою фотографию в первую очередь.

Раз разговор наш коснулся до наших чувств, скажу прямо: простить я вас никогда не могла. Как не было у меня ничего дороже вас на свете в ту пору, так и потом не было. Оттого-то и простить мне вас нельзя. Ну, да что вспоминать, мертвых с погоста не носят.

Останется всё.
Не останутся только
Следы моих ног на песке.
Вода не соленой окажется
— горькой
На лунном дырявом куске.
Зашлепает осень
по нежной ладони
И в лужу прибой превратит.
Меня унесут
белоснежные кони,
И травы заменят гранит.
Сольется пейзаж
В одной маленькой капле,
Которую я сохраню.
Так лучше беречь что-то в сердце ,
Не так ли,
Минуя души западню?

Буду тінню
Ти світанком будь
В моїх стінах мальви зацвітуть.
І згадаю, знай
Наші ночі чорні, як вуаль.
А журавлі летять у синю даль
І знають вони,
Де є моя і де твоя печаль .
І немає нікого окрім нас,
Зупиняється в ці хвилини час
І спогад той живе неначе птах
У синіх моїх очах.
Буду тенью,
Ты рассветом будь
И в моих стенах мальвы зацветут.
Я вспомню, знай,
Наши ночи черные, как вуаль.
А журавли летят в синюю даль
И знают они, где моя и твоя печаль .
Никого нет , кроме нас,
В это мгновение останавливается время
И это воспоминание, будто птица, живет
В моих синих глазах.

Венецианцы называют это «супружеским долгом». Лично я назвал бы это утром трудного дня.

Воспоминания — полезная вещь. Когда я стану сильнее, я смогу вернуться к ним и изучить их, взглянуть на них с другой стороны...

Бедный Главнокомандующий. Ты выдавал эти пистолеты лишь доверенным лицам, однако убили тебя именно им. Ясно же, твой спецадъютант был шпионом Цветочного холма. Прошлое меня так настораживает. Именно поэтому я никому полностью не буду доверять. А теперь я использую этот жучок, чтобы узнать чем на самом деле промышляет спецадъютант.

Подлинная благотворительность требует умения держаться в тени и не давать нуждающемуся в помощи почувствовать себя ниже своего благодетеля, и это скрытое самопожертвование полно особенной сладости.

Сегодняшние моменты — завтрашние воспоминания !