Цитаты на тему «» — страница 88

Природа , жизнь , рассудок ведут в одну сторону, книги тянут в другую, говорят: это дурно, низко.

Есть вещи , в которые веришь ради удобства, — а есть слишком священные, чтобы оспорить их хоть словом.

Приближайтесь к Богу не обрядами и церемониями, а внутренним чувством. Небеса — это не место и не время .

Да, много раз — при Арии, при альбигойцах, при гуманистах, при Вольтере, при Дарвине — вера , несомненно, катилась ко всем чертям. И всякий раз погибали черти.

Вера — такое чувство, которое навязать принуждением нельзя.

Человек отличается не сознательностью, а конформизмом, что подтверждают войны на религиозной почве. Другие животные сражаются за территорию или пищу, но единственное, неповторимое животное под названием «человек» сражается еще и за свою «веру».

Анечка любит сосачки; Эдам
Любит Ив; Честер любит Читос.
Меня не любит никто — и в этом
Даже некая нарочитость.

Тут бы я, конечно, вспомнила о тебе,
Если бы когда-нибудь забывала.

Капля — это часть океана, а океан всего лишь большая капля.

Лица праведников сильно вытянутся, когда Бог отменит им Страшный суд. Не будет ни кущей, ни гурий, ни ангелов с цитрами. Впрочем, и котлов с маслом тоже. Борьба со страхом смерти — единственное назначение религий вообще и христианства в частности, так что легенда о номенклатурном Христе мало чем отличается от баек про лодку Харона.

Книги — это хорошо , когда нет лишних.

Кто закодировал нас на Бога? – А бог его душу знает.

Меня учили, что единственный смертный грех , единственное преступление против самого себя — это принимать что-либо на веру.

Некоторое время я сидел, размышляя о том, как меняется с возмужанием наше сознание: ведь детьми мы были куда более доверчивы. Способны поверить в очень многое: домового под кроватью, пиратов, затаившихся в бухтах Клонтарфа, и тому подобное. По мере того, как мы взрослеем, наша способность верить скукоживается. В чем причина этого? В религии, в знании о мире, в пресловутом житейском опыте? Мы сами ограничиваем эту способность, подобно тому как скупец затягивает все туже тесемки своего кошелька. Правда , скупец обогащается, тогда как мы, люди , обездоливая себя, оставаясь с верой лишь в очевидное и несомненное. А ведь если вдуматься, то в конце жизни веры должно быть больше, гораздо больше, чем в ее начале. Широта восприятия — вот что нужно человеку, ибо, если ему предначертано истолковывать природу, его представления должны быть по меньшей мере столь же широки, как она , чтобы ее объяснить. Но, увы, у большинства людей с возрастом ширится не вера , а маловерие.

Если женщину никто не любит, она перестаёт сама в себя верить. Становится или заносчивой — не любите – ну и наплевать, я вас всех тоже не люблю. Всё равно это не самые дивные качества . А когда женщину любят, то она становится самодостаточной, ни на что не сердится, она знает, что любима, а значит, хороша.

— Нет , ну ты посмотри на него! У него глаза красные, лицо бледное, щеки впали.
— Да это его обычный вид!

Люди не всегда сразу могут различить своё счастье .

Ах, дети , дети ! Так велика их вера в материнскую любовь , что им казалось, что они могут себе позволить побыть бессердечными еще немножко!

– Добродетельные люди такие странные, – Рокэ задумчиво посмотрел на Вейзеля, – не поймешь, почему вы верны своим женам, то ли вы их любите, то ли Создателя боитесь.
– Герцог, – Вейзель все еще сдерживался, – не кощунствуйте!
– Не ершитесь, Курт, я и впрямь не понимаю, зачем в отношения двоих впутывать третьего, да еще без его согласия.

– Хотите упасть с лестницы? – любезно осведомился маршал.
– Создатель! Разумеется, нет ! Но, Рокэ, мне казалось, вы не считаете меня своим врагом.
– Не считаю, – согласился Ворон, – потому и спросил. В противном случае вы бы уже летели.