Цитаты на тему «» — страница 111

День забытых когда-то преданий,
Наступает в иные года,
И проклятье седых мирозданий
Открывает нам путь в никуда.
Так случается с нами порою,
Одиночества белая нить
На дорогу забытых героев
Заставляет тебя выходить.
Проклянешь ты и веру, и бога,
Все забудешь, пойдешь не туда.
Одинокий, к родному порогу
Не вернешься уже никогда .
И останется только надежда ,
Что пройдут твои злые года,
Но увы, мой несчастный невежда,
Выбор сделан, и он – навсегда!
Одиночество – вера изгоев.
Смысл судьбы, изломанный бог .
На дороге забытых героев
Только пыль и следы твоих ног.

– Трагично, – сказал Бог , подперев кулаком подбородок. – Нет , знаете, с Апокалипсисом я даже запоздал. Надо было пораньше его устроить. Сразу после падения Константинополя, ну, или, в крайнем случае, до начала наполеоновских войн. Так нет – все ждал, ждал чего-то. Вот и дождался. Богобоязненность исчезла как класс, если кому публично угрожают, то говорят не «Покарай тебя Бог», а «Сталина на вас нет». Вытащи я народы мира из могил на пару сотен лет пораньше, никто не узнал бы о таких забавных зверьках, как Гитлер или имам Хомейни. Пропала даже элементарная вера в кару божью. Разрази я молнией заседание Политбюро, никто не принял бы это как наказание , все посчитали бы погодным катаклизмом. Второе пришествие и вовсе превратилось в детскую сказочку: кто из вас реально верил, что я в итоге приду и раздам всем сестрам по серьгам? Мне молятся, только если требуется снизить цены на бензин. А ведь именно я первым произнес I'll be back, а вовсе не Арнольд Шварценеггер. Надо, солнце мое, все делать в свое время – не дожидаясь последнего момента. Хочешь предотвратить Апокалипсис? Тут постройка и тысячи церквей не поможет. Открою небольшую тайну – они мне на хрен не нужны.

Добрые правители — единственные опасные противники для современной демократии.

Я вся бронзовая: и профилем, и плечом.
Я разнеженная, раскормленная, тупая.
Дай Бог только тебе не знать никогда , о чем
Я тут думаю, засыпая.

Знаю, что ты скучаешь по мне, нахалке.
(Сам будешь вынимать из башки осколки).
Я узнаю тебя в каждой смешной футболке,
Каждой кривой ухмылке, игре-стрелялке;
Ты меня – в каждой третьей курносой тёлке,
Каждой второй язвительной перепалке;
Как твоя девочка, моет тебе тарелки?
Ставит с похмелья кружечку минералки?..
Правильно , Майки, это крутая сделка .
Если уж из меня не выходит толка.
Мы были странной парой – свинья-копилка
И молодая самка степного волка.
Майки, тебе и вправду нужна сиделка,
Узкая и бесстрастная, как иголка:
Резкая скулка, воинская закалка.
Я-то как прежде, Майки, кручусь как белка
И о тебе планирую помнить долго.
Видимо, аж до самого
катафалка.

Самый темный час перед рассветом,
Если верить, то можно дойти.

В 1918 году, во время революции, был такой случай: на многолюдном антирелигиозном митинге старик священник под конец попросил слова . Ему не хотели давать. «Только два слова»,  — просил он.  — «Ладно уж, скажите ваши два слова , но не больше»,  — насмешничал председатель. Священник взошел на кафедру и, обратясь к народу, провозгласил: «Христос Воскресе!» И будто из одной груди прозвучал многоголосый отклик: «Воистину Воскресе!» Старика сейчас же стащили и увели. Участь его легко себе представить.

Осень была исполнена золота и огня, но зима хочет стали.

Давенпорт до сих пор не знал, что с его сыном, но не подавал виду. Одни делают свое дело с кинжалом в спине, другие падают в обморок, наступив на гвоздь. Такова жизнь .

Всё больше и больше Храмов на Руси,
Всё меньше и меньше Доверия и Веры!

— Здесь люди и Бога позабыли.
— Здесь его никогда и не было, — с расширенной улыбкой, и полусонными глазами Камиль не снимал изучающий взгляд с Руслана, и с легкой медленной манерой движения продолжил.
– После всемирного потопа, люди решили построить легендарную башню в Вавилоне, с высотой до небес. А точнее до 90 метров. Но строительство башни было прервано Богом, потому что ему это не понравилось. И тогда он разделил людей, создал язык для каждого из них, из-за чего они перестали понимать друг друга . И после этого люди построили Бурдж – Халифа высотой 800 метров. Вот это Богу понравилось. Вот так работает наш Господь милосердный.

Алатка никогда не удирала, если ее звали на помощь , каким бы противным ни был зовущий.

Слепая вера может привести нас к свету… или погрузить нас в беспросветную тьму.

Понятие беспрестанной борьбы было для меня отнюдь не умозрительным. Покинутая, обескровленная (то есть без крова над головой), к тому же постоянно на мели, я стала воспринимать жизнь с ее мрачной стороны, как череду нескончаемых сражений, и каждое новое поражение лишь усугубляло мою жалость к себе. И тут вдруг этот несмышленыш — по сравнению с его бедой все мои неурядицы, даже если втиснуть их в одну, самую несчастную неделю в жизни , покажутся волшебным туром по Диснейленду — даже не познакомившись со мной как следует, всем своим видом говорит: «Привет, а ты вроде бы ничего, у тебя есть сердце и с тобой хорошо !» <...> В первую очередь я разглядела в этом котенке то, в чем в тот момент нуждалась сама. А больше всего прочего мне нужна была вера — вера в то, что внутри тебя есть нечто свое, сто́ящее и настоящее , что дает тебе силы и что никто и ничто — ни твой парень , ни начальник, ни душевный разлад — не сможет отнять у тебя. И если в тебе есть этот стержень, то в и в черный для тебя день люди поймут, что есть в тебе что-то такое, и помогут тебе, и тогда даже самый черный день станет светлее.

— Мать каждое воскресенье водила нас в церковь, поэтому дьявольские штучки меня не пугают.
— Может быть, потому, что ты и в Бога не особенно веришь?
— Ты не знаешь, во что я верю.

Даже для самого красного слова
Не пытаюсь притворяться я.
Наша память — это суровая
Неподкупная организация .
<...>
Пафос мне не свойствен по природе.
Буря жестов. Взвихренные волосы .
У меня, по-моему, выходит
Лучше то, что говорю вполголоса.
<...>
Он теперь, хоть он уже не молод
И осталась жизни только треть,
Меньше ощущает жизни холод
И не так боится умереть.
И ему почти уже неведом
Страх перед последнею межой.
Это есть поэтова победа
Над своей старинною душой.

Я выбрал веру. Это всё, что у меня есть. Без веры мне не удержаться.

То, во что ты веришь, навсегда становится твоей реальностью.

Вера — самое сокровенное богатство человека . Религия — исключительно тонкая материя , руками ее лучше не трогать. Я никому не диктую, во что ему верить, а во что — нет . Я даже внимательно выслушиваю искренне верующих, какую бы они чушь ни мололи.

Что-то верно сломалось в мире,
Боги перевели часы .
Я живу у тебя в квартире
И встаю на твои весы.
Разговоры пусты и мелки.
Взгляды – будто удары в пах.
Я молюсь на твои тарелки
И кормлю твоих черепах.