Цитаты на тему «» — страница 54

Надежда — это то же, что вера . А эта тварь убьет быстрее, чем виселица.

Я всегда добиваю врага. Не хочу, чтобы мне потом мстили.

На протяжении всей своей карьеры, я убивал персонажей; возможно, я всего лишь кровожадный ублюдок, не знаю, но когда мой персонаж в опасности, я хочу бояться перевернуть страницу, а для этого нужно показать с самого начала, что играешь всерьез.

— Как вам хорошо известно, цена вещей — понятие относительное, определяется естественном образом, исходя из баланса спроса и предложения. Если я скажу, что желаю у вас что-то купить, а вы ответите, что продавать не хотите, цена возрастёт.
— Мне известен рыночной принцип. И всё-таки настолько ли вам необходимо, чтобы я написал ваш портрет ? Вы можете ведь без него обойтись?
— Да, вы правы: я могу без него и обойтись. Но во мне живёт любопытство . Каким выйдет портрет , если его напишите вы? И я хочу это узнать. Для себя. Иными словами, я сам назначил цену собственному любопытству.
— И ваше любопытство стоит немалых денег.
Он весело улыбнулся.
— Если интересоваться чем-то из чистого любопытства, оно становится только сильнее. А за это приходится платить.

Он улыбнулся, и морщинки опять устремились в уголки его глаз. То была очень чистая, прямая улыбка человека с открытой душой. Но вряд ли дело только в ней, подумал я. В Мэнсики всё же есть тайна. Она — в ларце, запертом на ключ и зарытом в землю. Причём зарытом настолько давно, что сверху всё поросло шелковистой травой. И место , где покоится ларец, знает лишь один человек на всём белом свете — сам Мэнсики. Я не мог не уловить за его улыбкой одиночества, покрытого тайной.

Дело не в убийстве, а в борьбе за то, что важно...

Скорее нас убьют, чем мы будем жить тут, ха-ха.

– Нет уж, коли дело доходит до убийства, всегда ужасно стараешься вспомнить каждую мелочь.
– Откуда тебе знать, дорогая моя, – мягко заметил я. – Ты никогда никого не убивала.

Самая большая слабость человека часто становится его сильной чертой.

Если кто-то заставляет себя казаться более добродушным, чем он есть на самом деле, более терпимым, более благородным, то рано или поздно наступает обратный эффект: человек становится более вздорным, жестоким и, вообще, более неприятным, чем в обычной жизни . Если вы будете сдерживать естественные чувства плотиной притворства, рано или поздно эта плотина прорвётся, и тогда наступит стихийное бедствие.

«В мире всякое творенье — книга и изображение... — пробормотал я. — Обозначить что?»
«Этого-то я и не знаю. Но не будем забывать, что существуют знаки , притворяющиеся значищими, а на самом деле лишенные смысла, как тру-ту-ту или тра-та-та...»
«Чудовищно, — вскричал я, — убивать человека , чтобы сказать тра-та-та!»
«Чудовищно, — откликнулся Вильгельм, — убивать человека и чтобы сказать Верую во единого Бога...»

— Но ты — Смерть ! — воскликнул Мор. — Ты занимаешься тем, что ходишь и убиваешь людей!
— Я? Убиваю? — отозвался Смерть , явно оскорбленный до глубины души. — Да как тебе такое могло взбрести в голову? Людей убивают, но это их личное дело, здесь я ни при чём. Я вступаю в игру после того, как это событие свершится. Моя обязанность — заниматься человеком с момента убийства и дальше. В конце концов, ты не находишь, что мир, в котором людей убивают и после этого не умирают, заслуживает название чертовски глупого мира?

... люди порой что-то видят, но даже не знают, что они это видят. Если ты присядешь, а ещё лучше — приляжешь, закроешь глаза и мысленно переберёшь в памяти, что видела и делала <...> тебе, возможно, что-нибудь вспомнится.

Всех не спасти, Аннализ! Спаси сначала себя.

— Прошу тебя, Донна, вернись в машину! Нельзя оставаться на улице в такую погоду.
— Грейди, пятнадцать градусов тепла, светит солнце !
— Знаю!
— Наслаждайтесь, Донна! Вряд ли вы будете окружены такой заботой вечно.

... а третий умер естественной смертью на собственной койке: вонзенный в сердце кинжал обрывает жизнь вполне естественным образом.

— Скажите, вам разрешено убивать?
— Нет , мэм.
— Хм, жаль. Это было бы так кстати...

– Верно, дядя Лен, только я подумал... Когда придет время жениться, понимаешь, чтобы жениться на хорошей девушке, надо быть богатым.
– Твоя теория не подтверждается фактами, – заметил я.

Какой идиот придумал скрывать свою личность перед партнёром? Кто придумал молчать, терпеть и ходить кругами? Виктор с радостью бы убил его. Если тот мёртв, воскресил бы сначала, а потом убил. Раз десять. А потом отдал бы на растерзание тем, кому тоже пришлось потрудиться, чтобы стать честными перед самим собой и перед друг другом.

— Ты опоздал, мой друг. Мои дети ожили!
— Единственный способ убить их — покончить с тобой.
— Верно.
— Что ж, да будет так! Раз!