Цитаты на тему «» — страница 76

Любовь — это пугающая вещь. Это доверять кому-то всё, что у тебя есть. При этом они могут разрушить всё в любой момент, и это тяжело. Но в конечном итоге то, чего я больше всего боялся, оказалось тем, что спасло меня.

Можно прожить всю жизнь в плену своих страхов, а можно принять их.

— Добрый вечер , Владимир. Вам знакомо чувство страха?
— Знакомо ли мне чувство страха? Страх очень важен. Страх по идее должен работать как система предупреждения и спасать человека . Когда мне было лет 10-11, во дворе я почувствовал, что ситуация развивается как-то неправильно, ребята, которые были гораздо старше меня, они приближались-приближались, и я понимал, что наверное будут бить. Так иногда бывает. Даже с теми, кого любят. И я вдруг понял, что когда мне будет очень больно, все равно так страшно больно, чтобы я не мог вытерпеть, не будет. Потому что организм отключится. А потом, если он отключится, какая мне разница , все равно рано или поздно придется умирать. Я вдруг настолько холодно отнеся к этой ситуации , что взял кирпич и долбанул по башке первому приближающемуся. И как-то они все куда-то рассосались.
У меня нет чувства страха. Для меня страх действует как транквилизатор. Он меня наоборот подталкивает. Потому что — идти еще жестче. Т. е. меня нельзя запугать.
Естественно, любого человека можно лишить жизни , и когда-то это происходит по естественным или не естественным причинам, и всегда об этом тяжело говорить, когда тебя слышат твои дети , твоя жена, твоя мама, твой отец . Но это та профессия , которую я выбрал. Если бы я обладал чувством страха, я бы рассказывал о личной жизни наших звезд. И о творчестве Стаса Михайлова. Но это не мое. Я занимаюсь жесткой политической журналистикой, я позволяю себе иногда делать очень четкие конкретные расследования. Я воюю не абстрактно против всего мирового зла, и против абстрактной коррупции, а четко называю имя и фамилию, доводя до суда. А это уже другая работа . Поэтому приходится думать и о собственной безопасности.

Страшное пугает либо потому, что опасно, либо потому, что предназначено для этого.

Ненависть не остановит того, кто познал страх .

— Ты боишься темноты, братец.
— Боюсь. Как и все.

Только моя дорога — Путь ледяной звезды ,
Путает понемногу. Следы.
Там, где лежат ответы , правда всегда одна —
Выпить отвагу ветра. До дна! ...

Страх можно искоренить знанием.

... Кантор боялся так, как и подобает отважному воину: весь его вид выражал готовность умереть на месте, сомкнув зубы на глотке противника.

— Кто ваш величайший враг?
— Часы , а ваш?
— А где Алессандро?
— Боишься моего брата?
— Я никого не боюсь. Моим врагом достоин быть лишь я один.

Обратить к нравственному совершенству большинство рассуждения не способны, потому что большинству людей по природе свойственно подчиняться не чувству стыда, а страху, и воздерживаться от дурного не потому, что это позорно, но опасаясь мести.

Периодически управление страхом приводит к тоталитарному строю и террору.

Самый опасный человек — это тот, кто боится собственной тени.

Главное слово в сегодняшнем мире — это слово «страх». Посмотрите, какими управляемыми становимся мы перед лицом страха. Руководители на всех уровнях — будь то город или целая страна — используют страх , чтобы контролировать нас. Страх жрет нас вместе с кишками. А мы все больше и больше адаптируемся к жизни в постоянном страхе. Страхе терроризма, страхе бедности и страхе неизвестности.

Нет ничего удивительного в женских воплях, но когда визжит мужчина — а это случается нечасто, — кровь стынет в жилах.

Как я ненавижу тайну, которая окружает нас. Мы боимся друг друга . Мы боимся всего.

Не открывай свое сердце страхам. Если впустишь — они сожрут тебя раньше времени.

Многие игроки тоже боятся смерти. Но они всё равно искренне смеются, плачут, живут здесь полной жизнью несмотря ни на что.

Когда чувствуешь себя мышью на раскаленных углях, не важно, куда бежать, надо просто бежать, это единственный способ сохранить жизнь .

— Почему ты не боишься?
<...>
— А чего мне бояться? — спрашивает он.
— Того, что будет после того, как ты умрёшь.
— А что будет?
— Я не знаю, что будет.
— Тогда чего бояться? — спрашивает Освальд. — Я думаю, что, наверное, ничего не будет. А если там лучше, чем ничего, то тоже хорошо.
— А если хуже, чем ничего?
— Нет ничего хуже, чем ничего. Но если там ничего нет, я об этом всё равно не узнаю, потому что меня тогда тоже не будет.