Цитаты на тему «» — страница 49

Выпускать стихотворный пар -
это функция, а не дар .

Поэзия и наука тождественны, как постигаемые не одною какое-нибудь из способностей нашей души, но всею полнотою нашего духовного существа, выражаемою словом « разум ». Можно быть очень умным человеком и не понимать поэзии, считать её за вздор, за побрякушку рифм, которую забавляются праздные и слабоумные люди , но нельзя быть умным человеком и не сознавать в себе возможности постичь значение , например, математики и сделать в ней, при усиленном труде, большие или меньшие успехи. Можно быть умным, даже очень умным человеком и не понимать, что хорошего в «Илиаде», «Макбете» или лирическом стихотворении Пушкина, но нельзя быть умным человеком и не понимать, что два, умноженные на два, составляют четыре или что две параллельные линии никогда не сойдутся, хотя бы продолжены были в бесконечность .

Художник должен быть голодным,
Поэту надо не давать...

Меня покинули желанья,
Я разуверился вполне,
Одна печаль , одни страданья
Теперь в сердечной глубине.
Исчезла пламенная сладость
Любви и юности живой:
Уж не волнует сердце радость
И сны поэзии благой.

Иногда надо вылезти из своей ракушки, оглянуться вокруг, снова увидеть красоту , снова выпустить наружу из души все чувства , которые там прячутся. И пусть себе живут… Они могут говорить даже словами двадцатилетней давности, но это всегда голос одного и того же мира — твоего, настоящего.

Актёры, музыканты и поэты -
Целители уставших наших душ.

Барьер преодолели звуковой,
А как преодолеть языковой,
Чтоб, оказав поэзии услугу,
Сумел в свободный ринуться полет
Иноязычный стих, природный слуху
Тех, для кого был сделан перевод?
Слова другие, лад иной... Как в тигле,
Все переплавил вдохновенно ты,
И вдруг, о чудо, заново возникли
Оригинала вещие черты.

Я на листе живу, как на песке,
И строю город из картавых строк,
И теплится глухая кровь в виске,
Пока клинок, пронзив, не даст ей сток.

Хватило дел моим рукам,
Хватило сердцу дел.
И я к возвышенным стихам
Невольно охладел.

Самого Фроста более всего сводило с ума, что люди его не понимают. Что его как поэта принимают не за того, кто он есть. Потому что, если внимательно читать стихи Фроста, то, конечно, за них можно дать Пулитцеровскую премию, но смотреть на него надо с ужасом, а не аплодировать ему. То есть когда Фрост читал, надо было не собираться, а разбегаться. Но такова уж роль поэта в обществе. Он делает свой шаг по отношению к обществу; общество же по отношению к поэту шага не делает, да? Поэт рассказывает аудитории, что такое человек . Но никто этого не слышит, никто…

На самом деле каждый смертный отягощён желанием, порочным волнением, в котором участвуют любовь , тело , голос ; в поэзии же всё это, переплавившись в доменной печи сознания, превращается в абстрактную идею.

Того, что я писал, назад я не беру,
Все это думал я и было правдой это,
И сохраню я все до дня, когда умру,
Былым, нетронутым, в волненьях новых света.

Поэзия придаёт жизни красивую видимость, которой она не обладает, это самая соблазнительная ложь и самая предательская советчица.

То весь в жару, то бледный словно мел,
Вновь до утра писал он так толково.
Он с молодости этим заболел,
Хотя в дальнейшем умер от другого.
Он сочинял в лесу или в степи,
Или посередине тротуара.
Он так мечтал издать свои стихи -
Для гонора, а не для гонорара.

Сердце поэта выстрелом в упор ночь расстреляет каплями дождя...

— Зачем же ты стал поэтом?
— Я перепробовал всего понемногу. Я был солдатом, но слишком отважным, был монахом, но не совсем благочестивым, к тому же я не пью и вот, по зову сердца, я стал поэтом.

Сегодня я нужен всем,
А завтра я буду забыт.
Когда поэта превращает быт
В раба бумажных проблем,
Он становится нем.

Встречу твой взгляд , но поверь, я чувству
воли не дам и не вспыхну при этом:
искусство любить подобно искусству
быть поэтом.
Любви моей собственной мне довольно,
твоей любви я не жду напрасно:
люблю, и мне от любви не больно -
она , как тайна, чиста и прекрасна.
<...>
Все маски жизни , гримасы мне строя,
склоняются к моему изголовью,
где я по ночам, не зная покоя,
пылаю к тебе безответной любовью.
<...>
И, ввергнута в пропасть вечной разлуки,
то к аду я приближаюсь, то к раю.
Во власти одной — единственной муки
то возрождаюсь, то умираю.

И куда ты влечешь меня,
Темная, грозная муза ,
По великим дорогам
Необъятной отчизны моей?

А если сегодня мне, грубому гунну,
кривляться перед вами не захочется — и вот
я захохочу и радостно плюну,
плюну в лицо вам
я — бесценных слов транжир и мот.