Цитаты на тему «» — страница 121

Нет света равного апрельскому. Он полон какой-то чарующей, оптимистичной ненадёжности, как блефующий игрок в покер . Он даёт обещание весны, не будучи уверенным. что сможет его выполнить.

Затраты на производство делятся на пять элементов: материальные затраты, затраты на оплату труда, отчисления на социальные нужды, амортизация основных фондов, прочие затраты. Каждый из элементов в свою очередь состоит из многих возможных затрат — чего только не включают, например, «прочие затраты».

В Россию, как ни удивительно, практически нет импорта телевизоров. Они собираются прямо на складах. Импортируются четыре детали — кинескоп, электронная плата , передняя и задняя части корпуса, все свинчивается. На запчасти пошлина в шесть раз меньше, чем на готовые телевизоры.

Чувства — они на то и даны, чтобы человек горел. Если нет чувств, ушли — что же за угли держаться?

Корабль мечты утонул, столкнувшись с айсбергом реальности.

Истинная суть лести пока что не раскрыта, а прелесть её подобна музыке, вначале притупляет напряженность, потом расслабляет дух и, извращает элементарные человеческие понятия.

Я шел и отряхивался. В волосах у меня был песок, в ушах песок, в сапогах песок, везде был песок. ***ь возвращалась с ночных похождений. Я улыбался, мне хотелось крикнуть жизни: «Ну, кто следующий!» Я был свободен, зачем мне нужна была моя свобода я не знал, куда нужнее был мне тогда Крис, но я вопреки здравому смыслу уходил он него. Выйдя на Бродвей, я заколебался было, но всего мгновение, и снова решительно зашагал в сторону Иста.

Поскольку у нас пароход сказочный, а пассажиры заколдованы злым волшебником Карлой Марлой и работать не умеют. Зато очень хорошо поют. Когда они видят вновь подходящую баржу с подарками, выходят на палубу с гармошками, с балалайками, играют и поют песни. Чудные какие-то песни, странные.

Видеть мир интересно только тогда, когда можно разглядывать его со многих сторон.

Ни один человек , никогда , ни при каких обстоятельствах не имеет права вмешиваться в чужой внутренний мир.

Вернёмся к исконной американской исключительности, к нашим традициям патриотизма, честности и справедливости. Соединённые Штаты Америки — величайшая страна мира. Так сохраним же её такой для наших будущих поколений.

Этой ночью что-то изменилось, и последней моей мыслью, перед тем как мои глаза закрылись, было то, что завтра у нас будет достаточно времени, чтобы обо всем поговорить. Но когда первые лучи утреннего солнца стали украдкой пробиваться сквозь темные шторы, я с беспокойством осознал, что завтра уже наступило.

Меня потрясли даже не его мучения. В мучения я не верю. Но со смертью каждого человека умирает неведомый мир, и я спрашивал себя, какие образы в нем гаснут?

Фильм должен жить своей жизнью. Абсурдно, если режиссёр вынужден использовать слова , чтобы объяснить, о чём его картина .

Жизнь всегда здесь была — грозовой.
Сложной. Бурной. Сверхнапряжённой.
С чем-то страшным и впрямь сопряжённой.

Он слушал его, глядя слегка прищуренными глазами в бокал, который он тихо двигал по скатерти, и углы его синих губ нервно передергивались. И в лице его Щавинский узнавал всё ту же скрытую насмешку, ту же упорную, глубокую, неугасимую ненависть , особую, быть может, никогда не постижимую для европейца, ненависть мудрого, очеловеченного, культурного, вежливого зверя к существу другой породы.

В этом и заключается трагедия спортсмена: если ты вовремя не умрешь, тебе суждено тянуть скучную лямку.

«Спокойной ночи, спи!» — шепнула мне она
И унесла покой , мне пожелав покоя.

Всё-таки жизнь – не индийский фильм . Зендаги мигозара, жизнь продолжается, любят повторять афганцы. И нет ей дела до героев и героинь, завязок и кульминаций, прелюдий и финалов, жизнь просто неторопливо движется вперёд , словно пропылённый караван кучи.

По книгам и фотографиям Лондон представлялся ему серым, даже черным, а оказалось, что он яркий, разноцветный. Красный кирпич, белый камень, алые автобусы, толстопузые черные такси (которые оказывались вовсе не черными, а золотыми, зелеными и коричневыми – чем сперва ужасно его удивляли), ярко-красные почтовые ящики, зеленые парки и кладбища.
В этом городе исконно древнее и возмутительно новое теснят друг друга – не нагло, но без всякого почтения. Это город магазинов и офисов, ресторанов и домов престарелых, парков и церквей, памятников, которые никто не замечает, и дворцов, совсем не похожих на дворцы; город неповторимых районов с удивительными названиями – Кроуч-энд, Чолк-фарм, Эрлс-корт, Марбл-арч. Шумный, грязный, радостный, беспокойный город , который живет туризмом и презирает туристов; город , в котором средняя скорость движения ничуть не выросла за последние три столетия, несмотря на пятьсот лет лихорадочных попыток расширить улицы и помирить пешеходов и транспортные средства (будь то телеги, экипажи или автомобили). Город , населенный (и перенаселенный) представителями всех рас, всех социальных слоев и самых разнообразных вкусов и пристрастий.