Цитаты на тему «» — страница 91

Чтение книги может растянуться надолго, если станешь перечитывать уже пройденные страницы. Так и в жизни — немногого достигнешь, если будешь постоянно оглядываться. Только жизнь еще коварней книги: ее нельзя захлопнуть и взять с полки другую.

Тринадцатый скучал по настоящим книгам. С обложками, страницами и стежками переплётов. Было в них что-то тёплое и живое, чего не найдёшь ни в одном электронном шрифте в мире, словно крохотная частичка души её создателей, вложенная в труд , обрела самостоятельность и живёт теперь своей жизнью. Неважно, что ты держишь в руках, небольшой томик или огромный фолиант, книга подчас подобна молчаливому собеседнику, способному рассказать многое, будто маленький верный друг, в компании с которым ты уже не чувствуешь себя одиноким. Никакой файл не способен заменить такое.

Хорошо поставленное чтение спасает нас от всего, в том числе от самих себя...
А если более буднично, то книга – убежище.

Мистер Кэррот, устроившись в гостиной в глубоком кресле, дочитал желанную книгу, а затем ещё долго сидел, обнимая её, как дорогого друга . За окном, в тихих тёмно-синих сумерках, один за другим облетали листья цвета корицы.

Ты открываешь книги – и они открывают тебе мир: вокруг и внутри.

Величайшая из книг — книга жизни , которую нельзя ни закрыть, ни снова открыть по своему произволу.

Переводчик в прозе — раб, переводчик в стихах — соперник.

Навязчивое желание непременно попасть в саги и баллады уже переросло понятие «маленький пунктик», а успешно приблизилось к фигуральному выражению «полновесный абзац»! Остаться в веках «единственным выжившим героем» он не хочет категорически, говорит, читателям нужны море крови и высокопарная смерть в тугом кольце врагов от подлой стрелы в спину, а стрела должна быть с чёрным опереньем, неструганым древком, тупым наконечником и массой микробов…

Почти не замечались пробелы в образовании. Этот свой недостаток он весьма успешно изживал, посещая вечернюю школу, публичные лекции и поглощая уйму книг.

Я принадлежала к самой низменной прослойке читателей. Я искала в книгах только свой мир и себя в этом мире — облаченную в разнообразные наряды и формы.

Люди думают, что раз они умеют читать и писать, то сумеют и отличить хорошую книгу от плохой.

Ходить замуж без любви ей не велела великая русская литература.

Я не раз читал книги, в которых ничего не происходит. Абсолютно ничего. Приходит тип, видит бабенку, кадрит ее. Она говорит ему, что не знает, переспит или не переспит с ним. А через восемьсот страниц наконец объявляет ему, что не даст.

Я Вас читала, словно вспоминала.
Как будто медленно задумчиво вступала
возможно — невпопад, возможно и умно,
в какой-то разговор, прервавшийся давно.

В комнате был неописуемый бардак . Тут и до этого-то было не очень чисто, а уж теперь и вовсе как на помойке: книги разорванные и целые, осколки от горшков с цветами, земля из этих же горшков, и прочее, и прочее. Никакого желания убираться у меня не возникло. Даже отдалённого. Но книги я всё же на полке расставил. Ведь книги – это святое .

Люди делятся на две категории: на тех, кто читает книги, и тех, кто слушает тех, кто читает.

В его библиотеке даже старые книги казались новыми, сейчас из магазина. Вещи , окружавшие его, никогда не располагались беспорядочным ворохом, а казалось, сами собою выстраивались по геометрически-правильным линиям. Я не раз говорил ему, что, стоит ему только подержать в руках какую-нибудь замусоленную книгу, и она сама собою станет чистой.

Власть литературы над читателем — это и есть власть несбывшегося.

Коль нет любимых с детства книг, и вашим детям любимыми они не станут.

Книги прекрасны, не так ли? Прочтя всего одно предложение , можно сразу погрязнуть в мечтах. Думаю, читатель видит и чувствует куда больше, чем автор вкладывает в свое произведение.