Цитаты на тему «» — страница 84

Редакторы должны быть безымянными. Более того, всегда остаётся страх , что издатель исказил твою книгу. А вдруг она должна была остаться такой, какой ты её принёс? «Войной и миром», а не просто «Войной». Из-за этого мы, издатели, теряем сон. Мы делаем книги лучше или просто другими?

Когда люди выведут меня из себя, я, чтобы успокоится, читаю книги о животных.

То, что для начитанного человека — пошлость , для неначитанного может быть откровением.

Посвящается Робу, который дал мне самый сильный стимул , какой может дать младший брат, — напечатался первым.

— Как вы угадываете ценную французскую книгу?
— Во-первых, картинки. Затем вопрос качества картинок. Затем переплет. Если книга хорошая, владелец отдаст ее переплести прилично. Все английские книжки переплетены, но плохо переплетены. В них невозможно разобраться.

Книги – самые молчаливые и самые верные друзья ; они – самые доступные и самые мудрые советники, и они самые терпеливые учителя .

Наша литература не похожа на западную, в частности, на литературу Франции. О чем там пишут? Полюбил молодой человек девушку — ничего из этого не вышло. Хотел работать — тоже ничего не вышло. В результате застрелился. У нас пишут не так. Нашему автору — о чем бы он ни писал — совершенно ясно, что дело идет о величайшей переделке людей, о ломке старого мира. И, о чем бы он ни повествовал, он будет говорить именно об этом. А об этом нельзя говорить пошло...

Хорошая книга хуже не станет, сколько не читай.

Вы знаете, с каким треском горит бумага? Будто рвётся сердце .

Значение Пушкина огромно не только в истории русской литературы, но и в истории русского просвещения. Он первый научил русскую публику читать.

Некоторыми книгами надо наслаждаться, другие – проглатывать; и лишь немногие нужно жевать, а затем хорошо переваривать.

Книги – это самое лучшее оружие ! В них содержатся знания и необходимая информация .

Что толку: книги в комнате твоей
добыча пыли и червей.

... Все мы — страницы какой-то книги, но книги, никогда никем не написанной.

Тот, кто питает к какой-то книге сердечное, доброе чувство, без конца ее перечитывает, всякий раз находя в ней новую радость и новое наслаждение , пусть доверяется только своему чувству и никаким критикам не дает отравлять себе радость !

Надо всё-таки помнить, что у нас не было Драйзера, у нас никто не написал «Финансист» и «Гений». У нас не было Фолкнера. У нас никто не осмыслял, как Бальзак в «Человеческой комедии» показал взаимоотношения нравственности, положения, денег и так далее. У нас в русской литературе есть пять книг о богатых.
Мамин-Сибиряк, «Приваловские миллионы» — все бандиты. « Золото » Мамина-Сибиряка — все воры. «Угрюм-река» Шишкова — все волки . «Дело Артамонова» Горького: богатство — это вырождение. И, допустим, в «Двух капитанах» Ромашка в первой главе у Каверина берёг деньги . Как логическое продолжение этого, последний продавал Родину и предавал своих друзей. Так что, надо понимать, что даже в русской былине, где нет фантастического элемента, фантастика начинается сразу там, где вопрос денег. Откуда у Садко деньги ? А это со дна морского, это сложности .

Глупо считать дурнушками всех, кто ищет спасения в книгах.

Люди стали выбрасывать книги. Этой стране осталось недолго.

Срифмовать пару строк может почти каждый, рассказать историю своего детства, взросления, становления, все перипетии судьбы, все парадоксы и открытия разума, все изъяны и всё величие чувств, жизнь как есть, от случайного приступа мигрени до политического уклада страны, от первого воспоминания материнских рук до сложности отношений с Богом способны единицы. Поэзия это язык , а язык — это инструмент общения, дающий возможность сказать. Это меч и пальмовая ветвь, это терн и лавр, это дар и проклятие . Но общее обесценивание поэзии не в том, что не осталось тех, кто способен говорить на этом языке, а в том, что не осталось тех, кто умеет слушать.

Я не понимаю литературы. Это непродуктивная и напрасная потеря времени. Писатели исчезнут.