Цитаты на тему «» — страница 8

Каждый, кто приезжает на Таити, пишет книгу о своем путешествии. Чтобы книгу покупали, в ней непременно надо расписывать рай . А иначе кто станет ее читать?

Настоящую литературу пишут долго.

Поэтическое качество я определяю как способность текста порождать различие прочтения, не исчерпываясь до дна.

Видите ли, по-моему, есть только два рода книг: настольный и подстольный. Либо я люблю писателя истово, либо выбрасываю его целиком.

Книги — это мир, в котором невозможное становится возможным.

Раньше я лила слезы над книгой, но потом закрывала ее и все заканчивалось. А сейчас каждая деталь отдается эхом внутри, вонзается, как заноза, саднит и гноится.

В литературе всегда больше секса, чем в жизни , вы никогда не обращали внимания?

Во всей истории литературы нет мастера, который ценился бы потомками только за блистательность и оригинальность внешней отделки: творения самых эффектных стилистов блекли и тонули в Лете, если созданные ими образцы не могли открыть будущим поколениям ничего нового и дорогого.

— А как, молодой человек , вы относитесь к театру? – Допытывалась тетя в процессе припозднившегося разговора.
— По театрам и музеям не хожу. – С деревенской простотой не скрывал Степан.
— А книги?
— Книг тоже не читаю.
— То есть, такие фамилии, как, к примеру, Толстой, или Достоевский, вам вряд ли что-то скажут.
— Увы. – Огрызнулся Степан.
— Напрасно, молодой человек . Совершенно напрасно!... Русская литература – ценнейшее лекарство для души.

У меня есть список книг, которые я хотела бы прочитать, прежде чем я умру. И когда у меня есть свободное время , то я непременно читаю книгу из этого списка.

Большая часть литературы, которая когда-либо создавалась в этом мире, есть не что иное, как игра на одной и той же струне любви , и мы, кажется, никогда не устанем от нее.

Советской прозы не существует вообще. Но есть отдельные отличные книжки. Их следует прочесть.

Будучи одновременно творцом и тварью отечественной действительности, русский язык является формой существования, телом тоталитарного сознания.
Быт всегда обходился без слов: мычанием, междометиями, цитатами из анекдотов и кинокомедий. Связные слова нужны власти и литературе.
Русская литература — способ существования в России нетоталитарного сознания. Тоталитарное сознание с лихвой обслуживалось приказами и молитвами. Сверху — приказы , снизу — молитвы. Вторые, как правило, оригинальнее первых. Мат — живая молитва тюремной страны.
Указ и матерщина — это отечественные инь и ян, дождь и поле, детородный орган и влагалище. Вербальное зачатие русской цивилизации.
На протяжении жизни поколений тюремная действительность вырабатывала тюремное сознание . Его главный принцип: «сильнейший занимает лучшие нары». Это сознание выражалось в языке, который призван был обслуживать русскую жизнь , поддерживая её в состоянии постоянной, бесконечной гражданской войны. Когда все живут по законам лагеря, то задача языке — холодная война каждого с каждым. Если сильный обязательно должен побить слабого, задача языка — сделать это словесно. Унизить, оскорбить, отнять пайку. Язык как форма неуважения к личности.
Русская реальность выработала язык оголтелой силы и унижения. Язык Кремля и лагерный сленг улицы имеют одну природу. В стране, живущей по неписаному внятному закону — место слабейшего у параши — наречие адекватно реальности. Слова насилуют. Опускают.

Лучше иметь мало друзей и мало книг, но пусть они будут хорошие.

Вдали от дома ничто не утешает так, как книга, верно?

Диктаторы — малограмотные чиновники . Они не догадываются, что литература может нести в себе какую-то опасность . Именно поэтому в странах, где ограничен доступ к информации, литература может оказаться единственным ее источником.

Однажды она обнаружила, что он не читал даже «Сон в красном тереме», знаменитый классический роман XVIII века, известный всякому грамотному китайцу. Она не стала скрывать, что разочарована, но молодой Лю не смущаясь ответил, что китайская классика — не его конек и что ему больше нравится иностранная литература. Пытаясь утвердить свое превосходство, он добавил: «Читала ли ты «Госпожу Бовари»? Это моя любимая книга. По моему мнению, лучшее из написанного Мопассаном».

Книги и личный опыт научат тебя куда больше, чем ограниченные провинциальные учителя .

Самая лучшая и драгоценная книга – та, которая по прочтении не оставляет меня в прежнем состоянии. Книга, которая приводит в движение во мне новое благородное чувство, или новое великое стремление , или новую высокую мысль; книга, которая двигает меня с места или заставляет двигать находящихся кругом. Книга, которая пробуждает меня от глубокого сна, или заставляет выскочить из грязи равнодушия, или ведет на дорогу, где я развяжу один из жизненных узлов.

Реальность часто отличается от того, что в книгах или в фильмах.