Цитаты на тему «» — страница 67

Я умею обращаться со словами, но только в мыслях, и часто думаю, как чудесно было бы заводить отношения лишь на бумаге. Полагаю, в известном смысле я так и делаю, ведь у меня сотни друзей иного рода, живущих в переплетах, на бесчисленных великолепных печатных страницах, среди историй, которые каждый раз разворачиваются одинаково, но не утрачивают своей прелести, берут за руку и проводят сквозь врата в миры панического ужаса и восторженной радости. Восхитительных, верных, достойных спутников… некоторые из них — настоящий кладезь мудрых советов… однако, к сожалению, к ним нельзя попроситься пожить на месяц-другой.

В поисках подтекста не опускайся ниже номера страницы в книге.

Любой рассказ не тем хорош, что соответствует действительности, а тем, что помогает взглянуть на мир другими глазами и заряжает энергией.

Литература и пропаганда — это одно и то же.

Вам никогда не сочинить хорошей книги, не написав прежде несколько плохих.

Мало авторов достаточно чувствуют сами для того, чтоб заставить других чувствовать.

Проживание — это разница между дохлой фразой в учебнике истории: «По дороге на Теночтитлан Кортес после нескольких вооруженных стычек заручился поддержкой тласкальцев» и тем ужасом, когда горстка (сотни две) раненных, голодных, дезентерийных испанцев, отбив атаки, днями сидели в окружении нескольких тысяч тласкальцев на последних ресурсах, не сдаваясь, ставя тех в полнейший тупик — неужели боги?

Книг теперь такая тьма,
Что нужную средь них найдёшь едва ли;
А прочитав толстенные тома,
Знать будешь менее, чем знал вначале.

Зачастую автор оказывает читателю плохую услугу, если написание книги становится для него актом очищения.

Книга обладает разумом и показывает каждому своему читателю именно то, что касается его лично.

Скажи, какая книга тебе нравится, и я скажу тебе, о чём ты думал, когда её читал.

Быть непредсказуемым — это минимум вежливости, который читатель вправе ожидать от автора.

На самом деле существует только одна повесть. Мы сидим за своими письменными столами и думаем и думаем, и пишем и пишем, но повесть остается одна и та же. Люди рассказывали, и люди слушали ее уже много лет назад. Мы рассказываем ее друг другу сегодня и будем рассказывать ее друг другу тысячу лет спустя. И эта повесть такова: «Жили когда-то мужчина и женщина, и женщина любила мужчину». Мелкий критик будет кричать, что это старо, и требовать чего-нибудь поновее. Он полагает подобно детям, что в нашем мире еще может быть что-то новое .

Всем хочется не раскрыть автора, а, наоборот, закрыть. Чтобы показать всем собственную точку зрения на тот или иной материал.

Я читал скучную книгу, заснул над нею, мне приснилось, что я продолжаю читать, проснулся от скуки, и так три раза подряд.

Мне всегда любопытно, что читают люди . По книгам о них можно узнать не меньше, чем по содержимому домашней аптечки. Только рыться в лекарствах хозяина всегда считалось дурным тоном.

Настоящий дом находится там, где стоят твои книги.

Ласкаю книги я,
как нежные тела:
не радостей земных
взыскуя, но причастья
к загадке жизни…
<...>
Умеют книги ждать
(ведь мудрым суета
чужда) и терпеливо
ждут ласки рук моих
и блеска жадных глаз.

Цветы и книги
— вечное лекарство для уставшего сердца

Книги — это невероятное волшебство, которое можно носить с собой.