Цитаты на тему «» — страница 58

Губительно человеку пишущему думать односторонне. Нельзя быть просто женщиной или просто мужчиной по складу мысли: нужно быть женственно-мужественным или же мужественно-женственным. Губительно женщине писать с обидой, затевать любую, даже справедливую, защиту, о чем бы то ни было говорить, сознавая свою принадлежность к женскому полу. И это не пустые слова . Все, написанное с внутренней несвободой, обречено на смерть . Оно бесплодно. Блестящее и действенное, мощное и совершенное, как может казаться день или два, оно завянет — придет ночь , не прорастая в людских умах. Какой-то союз мужчины и женщины должен сложиться в сознании, прежде чем произведение будет закончено. Противоположностям нужно пожениться. Сознание должно быть ненарушаемой гладью, чтобы чувствовалось: художник сообщает целиком свой опыт .

— Вам нравится? То, что вы читаете?
— И в глупых романах можно обнаружить долю правды.
— Тогда представьте, сколько можно узнать из более умных.

Мне понадобилось полвека, чтобы понять, что у меня нет литературного дара. Увы, к тому времени я уже был известным писателем.

Если бы я читала современные произведения, которые являются достоянием критики, которые оценивают по этим стихам настоящий культурный период, я могла бы сказать. Дело в том, что наша страна – не только самая читающая, но и самая графоманская страна в мире. Для того, чтобы писать стихи , не нужно ничего особенного, потому что зарифмовать «ботинок» и «полуботинок», здесь нет ничего сложного, и посчитать слоги тоже очень легко. Я абсолютно уверена, что стихи пишет подавляющее количество населения России, а возможность их печатать и быть заметными для критиков имеют единицы, и не лучшие. Это закономерное движение социума. Я не знаю, на чем оно основано, но с открытием интернета как пространства для публикации, если зайти на знаменитые порталы, можно увидеть гиганское количество поэтов и гиганское количество стихов, и проблема не в том, что они плохи, и не в том, что они упадочны, проблема в том, что у каждого времени свой ритм , свои слова , свои темы и своя мысль, которая сквозит в стихах. Невозможно писать стихи под золотой век , потому что это будет не просто вторично и банально, это будет некое воровство тем, идей и времени у прошлого, то есть все хорошо в свой срок . Невозможно писать стихи экзаметром и считать себя великим поэтом, потому что это не ты. Где твой голос , где твоя мелодия , где твои слова , где твоя тема? С этого начинается настоящее подражание . Но проблема в том, что многие гладкие, хорошо сделанные стихи глубоко подражательны и глубоко неоригинальны, и упадок начинается не там, где заканчивается культура , а там, где человек перестает искать себя.

Книги — наши последние друзья , которые нас не обманывают, всегда остаются с нами и не попрекают нас нашей старостью.

Куда полезнее изучать не книги, а людей.

Она страстно любила читать и полагала, что чтение — труд из самых благородных; писательскую же работу она , напротив, называла пустейшей тратой времени, ребяческим потаканием своим прихотям, делом ещё более постыдным, чем рисование пальцем, — а читать обожала, считая чтение бескорыстным занятием, источником знаний и вдохновения. Должно быть, она жалела несчастных дураков, вынужденных тратить всю жизнь на писание, чтобы всем потом хватало книг. Чтение , кроме того, помогает обрести уверенность и лёгкость в разговорной речи, без чего высказывать своё мнение о происходящем просто невозможно.

Еще раз советую: больше читай хороших книг. Мало есть людей, от которых можно что получить, да и заняты часто или больны, а книгу всегда можно читать.

Правду сказать, мы знаем жизнь только по литературе. Разумеется, за исключением тех, кто не знает литературы.

Литература — крепость. Ворота открыты, а они лезут по приставным лестницам.

– А вы какими языками владеете, Петр Авдеевич?
– А я, собственно, русским языком владею, – живо и нервно ответил он. – И, смею вас уверить, этого достаточно, чтобы понять, как переведен роман – хорошо или дурно.

— Так, — говорю, — всегда и получается. Сперва угробят человека , а потом начинают разыскивать его личные вещи . Так было с Достоевским, с Есениным... Так будет с Пастернаком. Опомнятся — начнут искать личные вещи Солженицына...

Читая книги, равно как и смотря картины, нельзя ни сомневаться, ни колебаться: надо быть уверенным в себе и находить прекрасным то, что прекрасно.

Люди так хотят быть не тем, кем они являются, хотят быть лучше. Есть куча книг каких-то по мотивации... «Стань лучше!», «Стань увереннее!» Люди начинают открывать какие-то сверхспособности в себе... Однако всё, что содержит слова — «тайна», «секрет» и «непознанное» — всё это литературное говно. Во-первых, «Секрет» не может стоить 150 рублей и продаваться тиражом в полтора миллиона в «Библио-Глобусе». Во-вторых, если ты открыл какой-то секрет или тайну, тебе должны дать премию, сразу. Не нужно для этого писать книгу. К примеру, Григорий Перельман, математик. Доказал гипотезу Пуанкаре. Ему сразу дали лям. Он не выпускал книгу «Тайны гипотезы », где он в золотых запонках бежит к успеху.
Это ужасные книги. Меня напрягает, что есть люди , которые говорят: «Эта книга изменила мою жизнь !» Меня пугают люди , для которых эта книга изменила жизнь . Что это такое вообще? Книга, которая изменила жизнь — это когда ты жил с волками, нашёл букварь, — и вот она , книга, которая изменила твою жизнь .

Большинство произведений, написанных в наше время , наводит на мысль, что они были склеены за один день из книг, прочитанных накануне.

Единственное сожаление , всегда испытываемое мною в библиотеке, связано с краткостью жизни и отсутствием надежды полностью насладиться выставленными передо мною обильными закусками.

Когда я был маленьким, я хотел вырасти и стать книгой. Не писателем, а книгой. Людей можно убивать, как муравьев. И писателей не так уж трудно убить. Но книга!... Даже если её будут систематически уничтожать, есть шанс , что какой-нибудь один экземпляр уцелеет и, забытый, будет жить вечно и неслышно на полках какой-нибудь отдаленной библиотеки в Рейкьявике, в Вальядолиде, в Ванкувере.

Все этого пестрого мира дела , — как я вижу -
Презренны, никчемны, исполнены зла, как я вижу.
Что ж, слава Творцу! Этот дом , что я строил всю жизнь ,
Невежды сожгут и разрушат дотла, — как я вижу.

Имея прочитанные книги в памяти, в любой момент могла мысленно открыть любую книгу на любом месте и перечитывать. И замечали странности за нею. То плачет без причины , то смеется. А это она про себя то Гоголя читала, то Лермонтова, а то Гашека.

Хорошая книга та, у которой под обложкой жизнь пульсирует, как кровь под кожей.