Цитаты на тему «» — страница 117

Вот то качество великой русской литературы, о котором труднее всего говорить: она вся написана всерьез.

— Это ты пролила кофе на мою книгу?
— Нет , я внесла интригу в скучный сюжет .

— Ты чего, сосед?
— Книга больно жалостливая! Не могу прямо читать…

Книги, которые читает всякий, — это всегда скверно пахнущие книги: к ним прилипает запах мелкого люда. Там, где толпа ест и пьёт, даже там, где она поклоняется, — там обыкновенно воняет.

Книги просвещают душу, поднимают и укрепляют человека , пробуждают в нем лучшие стремления , острят его ум и смягчают сердце .

Все люди рано или поздно умирают. Смерть ни для кого не делает исключения . Но книга не должна умирать, и грешно убивать ее, ведь книги — олицетворение человеческого бессмертия.

Двести лет назад обращение к маленькому человеку и обыденному событию было открытием, поворотом, актом справедливости. Подзорную трубу повернули другим концом: какое богатство мелкой флоры и фауны! Вот на каком уровне, оказывается, заложено бытие ! И Акакий Акакиевич заслонил Вещего Олега, а чаепитие заглушило грохот сражений. Наступил новый этап.

Автор пишет только половину книги: другую половину пишет читатель.

Эта книга была словно тундра на далеком севере, она требовала усилий и пота, как при восхождении наверх, но шаг за шагом расширялся обзор и прохладный ветер вершин освежающе обдувал странника.

У меня нет интереса к литературе, литература — это я сам, это моя плоть и кровь , и быть другим я не могу.

Ривера почти всю ночь читал детектив . До успокоительных на ночном столике ему было не дотянуться, а вызывать ночную сиделку он опасался, потому что медсестра в его книге отравила пациента.

— И сколько из твоих книг издано?
— Видишь? Здесь более 10000 писем с отказами, и это только начало !

Думаю, если бы с другой планеты проводили исследования Земли, то они обнаружили бы, что люди , читающие книги, не так остро страдают от депрессий, реже кончают жизнь самоубийством и чувствуют себя более уверенными. Но не всякие книги. Не те книги, где люди — мусор , жизнь — отвратна, а бога — нет . В таких книгах одна модная чепуха.

Мы разговорились, и тут — уж не помню как — в нашей беседе всплыло имя Плотина. Для меня это было не более чем имя ; диакон принялся клясть его на чем свет стоит.
— Это лжефилософ прошлого века. Он был последователем Платона, или, скорее, считал себя таковым. Он всегда враждовал с церковью, хотя среди христиан встречаются глупцы, признающие за ним высокие достоинства . Жил Плотин в Риме и был любимцем императора Гордиана. Он написал шесть совершенно невразумительных книг, которые опубликовал его ученик Порфирий.
— Порфирий? — Я до сих пор отчетливо помню, как впервые услыхал это имя из уст костлявого диакона, сидя в цветущем парке Макеллы, окутанном маревом знойного летнего дня.
— А этот еще хуже Плотина! Родился в Тире, учился в Афинах. Называл себя философом, хотя на самом деле был просто безбожником. Он написал пятнадцать томов, полных нападок на нашу церковь!
— И на чем они основаны?
— Откуда мне знать? Я в его книги не заглядывал, не христианское это дело.

Во всяком деле лучше немного, но хорошего, чем много, но плохого. Так же и в книгах.

Я взял библию Эйрса — «Так говорил Заратустра»... Через десять страниц я почувствовал, что это Ницше читает меня, а не я его.

Продюсер: Знаешь, сколько людей читало «Властелина колец»? Одна тысячная доля от одного процента тех, кто посмотрел этот фильм . А знаешь, почему? Потому что это адски заковыристая книга. Её невозможно читать. Она скучная!
Агент актрисы: Ты читал её, прежде чем снять фильм ?
Продюсер: Издеваешься? Зато я видел фильм . Потому мы их и снимаем.

Научно-фантастические истории могут казаться банальными слепым критикам или философам, но фантастика играет ключевую роль в спасении человечества, если нас вообще еще можно спасти.

Наступит день , и мы научимся печатать книги быстрее, чем их будут сжигать

Про разбойников написано, пишется и будет ещё написано так много, что аж противно. Простой, честный, тихий человек никому не интересен. Как он там пашет землю, выращивает пшеницу и репу, торгует, рискуя разориться, столярничает, плотничает, ловит рыбу, отливает колокола, шьёт одежду, охотится, грибы собирает — никому нет дела . Зато про того, кто силой забирает себе все плоды скучного повседневного труда, и песни слагают, и баллады, и былины, и эпосы. Ну и книжки, конечно, сочиняют. Слушатель или читатель всегда мнит поставить себя на место разбойника, а не жертвы . Ему от этого вроде бы становится легче. Вроде бы на какое-то мгновение в жизни устанавливается справедливость .