Цитаты на тему «» — страница 115

У книг те же враги, что и у людей: огонь , сырость, животные , погода и их собственное содержание .

Знать, что перед сном ты можешь почитать хорошую книгу, — разве это не самое приятное из всех возможных ощущений?

Я хотела работать над словами в любом виде. Я... я росла в доме, который не назвать мирным. И книги просто уносили меня ввысь. Хотя в мою работу входит обзор плохих книг, хорошие продолжают уносить от забот.

Этот труд я посвящаю своей дочери Леоноре, без деятельного участия и одобрения которой книга была бы написана вдвое быстрее.

... Приучая ребенка к книге, вы не просто учите его читать, но и делаете его будущую жизнь ярче, интереснее и богаче.

Отнюдь не обладая физической храбростью, как, впрочем, и никакой другой, я с тоской воображал всю глупость и пустоту мне предстоявшей обыкновенной, невысокохудожественнолитературной жизни и очень рано стал тешиться смешной идеей, будто бы мне и в самом деле уготована Судьба. И в поисках её я начал путешествовать во времени и пространстве своих книг.

Писать и рассказывать — разные вещи , все равно что яблоки и апельсины. Те, кто умеет рассказывать, обычно не умеют писать. Если ты веришь, что люди , умеющие писать книги, хорошо говорят, значит, ты никогда не видела по телевизору, как заикается и мямлит писатель.

Мы, в сущности, учимся у тех книг, о которых не в состоянии судить. Автору книги, о которой мы можем судить, следовало бы учиться у нас.

Если человек не умеет размышлять, то даже если он прочтет гору книг, он заслуживает лишь, чтобы его звали книжным шкафом. Если человек не очистился душой, то, даже если он заучит весь буддийский канон, он будет подобен деревянному идолу.

Самое большое удовольствие в жизни — это книги и путешествия . Если не считать радости общения с новыми людьми.

Новые книги так хорошо пахнут, что уже по одному запаху можно понять, какие они интересные.

Когда одолеешь определённое количество порядочной литературы, оказывается, что таковой больше не осталось. Приходится писать её самому.

Книги я не покупаю.
Они скользят сквозь пальцы. Поймав заглавие, отпускаю его, чтобы немедля вытянуть следующее. Это странно приятно, будто тексты, которые не успеешь прочесть, узнаешь насквозь. Ощущаешь их глубину. В этом есть смутная радость , что-то из другой жизни , из того потерянного далека, что дышит сладкой печалью. Названия мелькают. Страницы шелестят. В душе наступает покой .

Эта книга была моей возможностью рассказать свою историю. Историю о молодой девушке, которая всегда мечтала вырасти сильной и уважаемой, совсем как ее отец . Но, как оказалось, мне всегда не хватало необходимого оборудования, потому что никому нет дела до того, что говорит женщина, пока есть мужчина, готовый отдать свои два цента.

Она никогда не читает книг из боязни найти в них слишком сильные проявления чувств.

Я считаю, что, помимо прочих важных эстетических соображений, мы читаем романы вот почему: они дарят нам уютное ощущение, будто мы оказались в мире, где понятие правды бесспорно, тогда как настоящий мир — место куда менее надёжное.

Читайте авторов, пишущих так, как мечтаете писать вы сами, мыслящих так, как вам самим хочется мыслить. Но читайте и тех авторов, которые мыслят не так, как вы, или пишут не так, как хотелось бы писать вам, — для того, чтобы получить стимул посмотреть в том направлении, куда вы и не взглянули бы многие годы . И опять же, не позволяйте снобизму других отвратить вас от чтения, например, Киплинга, если его больше никто не читает.

— ... Роман умер. Умер, подобно алхимии. <...> Зачем продираться сквозь сотни страниц вымысла в поисках мелких доморощенных истин?
— Ради удовольствия?
— Удовольствия! — передразнил он. — Слова нужны, чтобы говорить правду. Отражать факты , а не фантазии.

Книжечку написать — это, братец, не карман в трамвае вырезать, иной раз перед её выходом завещание писать приходится...

Больше всего я люблю читать в поезде, под стук колёс. Тогда кажется, что это бьётся сердце книги.