Цитаты на тему «» — страница 110

— Вы были в Персии?
— Да, сотни раз. А еще в Санкт-Петербурге, Париже, в Средиземье, на нескольких планетах и в Шангри-ла. И все это не покидая этой комнаты. Книги и есть приключение. В них есть все: убийства, интриги , страсть ... Они любят всех, кто их открывает.

Прочитал книгу — закрой её (кит.)
Прочитал книгу — подари её (рус.)
Прочитал книгу — продай её (евр.)
Прочитал книгу — сховай её (укр.)
Прочитал книгу?! (эстон.)

Да и неприлично великосветским людям очень-то литературой интересоваться. Гораздо приличнее желтым шарабаном с красными колесами.

Прощай же, книга! Для видений — отсрочки смертной тоже нет . С колен поднимется Евгений, — но удаляется поэт . И все же слух не может сразу расстаться с музыкой, рассказу дать замереть... судьба сама еще звенит, — и для ума внимательного нет границы — там, где поставил точку я: продленный призрак бытия синеет за чертой страницы, как завтрашние облака , и не кончается строка.

Беллетристика вовсе не лёгкая игра воображения и отнюдь не утратила злободневности. Она позволяется нам понять жизнь и тот зачастую ужасный мир, в котором мы живём. С её помощью мы отвечаем на вопрос: «Почему подобное возможно?» Беллетристика помогает осознать, что причина для каких-то жутких событий порой действительно существует.

Книги — как кролики: появляются на свет тысячами и тысячами каждый день . Но книги гораздо лучше кроликов, потому что:
Ты никогда не обнаружишь окоченевший трупик книги на полу клетки.

У тебя потрясающая жизнь . Сейчас даже фильмов таких не снимают. Я мог бы снять о тебе фильм , и все подумали бы, что это выдумка . Решено — ты станешь героем моего нового романа.

Но оказалось, что и читать — это тоже умение , это не просто бегать глазами по строчкам. Иннокентий открыл, что он — дикарь, выросший в пещерах обществоведения, в шкурах классовой борьбы. Всем своим образованием он приучен был одним книгам верить, не проверяя, другие отвергать, не читая.

Книга — это единственное, что помогает мне держаться. Она отвлекает меня от мыслей о себе, которые давно засосали бы меня, как черная воронка.

Книги — это доказательство того, что люди способны творить магию.
(Книги разбивают кандалы времени, доказывая, что люди способны на волшебство.)

Меня поразило в книге «Мастер и Маргарита» буквально всё. Мне кажется, это наилучшая трансляция и компиляция всех аспектов, существующих в мире. Эта история будоражит сознание и превосходит воображение . Вы знаете, я атеист, это для меня наиболее подходящая концепция религии, которую я могу себе представить. И «Мастер и Маргарита» в этом смысле — потрясающая книга, универсальная, отвечающая на многие вопросы . Здорово было бы сделать даже не фильм , а целый сериал. Я настоящий фанат!

Наша литература села на мель, как корабль, из-под которого ушла вода , по которой когда-то плавал с надутыми парусами.

Ту книжку, которую я когда-то прочёл, не понял и собирался перечитать, теперь уже не перечитаю, и даже не потому, что не будет на это времени, а потому, что не смогу вспомнить, что же я там не понял. И что-то недодуманное когда-то, недочувствованное так и останется там.

Редактор – это скульптор текста.

Бывает, книг премудрость многотрудных
Не награждает мудростью немудрых.
И те, что от рождения умны,
Бывают тем не менее темны.
Но все из нас награждены стараньем
Скреплять союз меж мудростью и знаньем.
Но если ум — душа , а знанье — тело ,
То воедино слить их — наше дело.
Таскать верблюду вьюки суждено,
Что он несет, ему не все ль равно.
Не уподобься глупому верблюду,
Он тащит, может, золото повсюду.
Но это для него всего лишь кладь,
Которой можно спину в кровь содрать.

Книга должна быть как неисследованные земли. Приступай к ней без карты. Исследуй ее и составь собственную карту.

Писать легко, нужно всего лишь сидеть и смотреть на чистый лист бумаги, пока на лбу не выступят капли крови.

Ведь не зря меня мама учила
и не зря продолжает жена
уверять, что словесная сила
в наши дни не особо нужна
Не алкай же возвышенной пищи,
позаботься ка лучше о том,
чтобы пыль не летала в жилище,
не томился носок под столом.

Меня спас великий уравнитель, позволяющий людям из всех слоев общества встречаться на едином высоком интеллектуальном уровне: книги.

Никогда Уэллс не чувствовал себя таким счастливым, как в тот миг, когда ставил последнюю точку в романе. С этим ощущением ничто не могло сравниться: ни прикосновение ветерка к коже, ни ощущение под рукой нежного женского тела, ни смакование шотландского виски в медленно остывающей ванне. Завершение работы над книгой, самый последний ее акт всегда дарил ощущение опьяняющей радости, хотя сам по себе писательский труд подчас казался ему скучным, тяжелым и неблагодарным. Иначе говоря, Уэллс относился к числу тех авторов, которые ненавидят писать, но обожают «завершать написанное».