Цитаты на тему «» — страница 20

Самая передовая, образцовая, лихая -
Первая гвардейская подстанция.
Доктор Бун и Альперович,
Регельман, Гильгоф, и Н. Львович,
Гур-Арье, Симуни, Лехцер с Рохманом...
Что не лекарь — то еврей:
Штильбанс, Зусес и Палей,
Розенбаум, Шноль и Коган с Гофманом.

Когда живешь в комнате смеха, можно привыкнуть к неожиданным эффектам.

Много плюсов у водки. Минус один — прошлого нет ... Хотя это тоже в каком-то смысле плюс.

У каждого предмета и явления есть две стороны. И если вторая сторона не видна, то это вовсе не оттого, что ее не существует, а потому, что вы неправильно смотрите.
Оставил лужу в ванной? Слава тебе, Господи, он все-таки иногда моется.
Ребенок получил пару? Слава тебе, Господи, по крайней мере он был на этом уроке.
Начальница устроила разбор полетов? Слава тебе, Господи, теперь я видела говорящую лошадь.

— Валера, спасибо , но как-то неудобно...
— Блин, неудобно красить за батареей!

Я бы
Вам бы
Всё простил,
Если бы
Ваш след простыл!

Взять Папу. Кардиналы тихой сапой
Кумекают промеж себя, кого,
Счесть самым-самым, чтобы выбрать Папой,
И часто выбирают не того.
Хоть раз на стороне найти могли ведь
Кого-то, чтобы толк в работе знал,
Простого человека осчастливить.
Что им мешает? Скажем, я вставляю
Стекло, тут прибегает кардинал:
«Тепереча вы Папа. Поздравляю».

Я бы хотел, чтобы после смерти меня кремировали и потом сделали из меня стержни для карандашей. Думаю, это был бы хороший способ научить детей следить за тем, что они пишут, если, скажем, их карандаши сделаны из умерших родственников. Если они допустили ошибку и пришлось ее стереть, то ты навеки стираешь дорогого человека с лица земли. Но если пишешь без ошибок, то ты превратишь дедушку в прекрасную поэму.

— Значит сегодня, Али-Баба, гости придут?
— И! Так же завтра !
— Плов съедят, выпьют чай и песни споют?
— И! Так же завтра !
— Лишь для любви и веселья люди живут...
— Мудрости этой, я отдал вчерашний мой труд .
— А как же завтра ?
— И на завтра , и на после завтра , установил Али-Баба порядок дня. Уходил он в горы за дровами, на базаре утром приветствовал меня. Так бы и жил, дом его трудом, без нужды и зависти. Если бы не страшный случай .

Когда вы на меня так смотрите, мне жаль, что я не положительный герой...

Самолет возвратился на базу, а подлодка исчезла в пучине.
Обидно, ведь завтра ж праздник Военно-морского флота.
А пули летят, пули. Командир отдает приказания.
Солдаты сидят в окопах и слушают звуки гармони.

— Я кино недавно смотрела про Елизавету Вторую, — сказала она , — и одну вещь поняла. Знаешь, что делает тебя королевой? Исключительно объем говна, который ты можешь проглотить с царственной улыбкой. Нормальный человек сблюет и повесится, а ты улыбаешься и жрешь, улыбаешься и жрешь. И когда доедаешь до конца, все вокруг уже висят синие и мертвые. А ты их королева...

Сравните привычную унылую повседневность с той, что клокочет в книгах и на экране, и осознайте наконец, до какой степени вы нетипичны. Вы не пытаетесь украсть ядерную боеголовку, в погоне за нарушителем правил дорожного движения не сносите пол-Майами, в вас никогда не вселялась душа недавно погибшего знакомого.

— О, боже! Это фантастика . Ты должна попробовать. [ест гамбургер]
— Только не спрашивай их, откуда в нём мясо .
— Хаксли, что ты имеешь в виду?
— Ты видел здесь коров?
— Крыса? [продавщице по-испански] Que es este carne?
— Este carne es de rata!
— Крысы ? То есть это крысбургер? Неплохо. По крайней мере, это лучший бургер, который я ел за последние годы .
— Oh, God! This is fantastic. You must try one.
— Just don't ask them where the meat comes from.
— Huxley, what's that supposed to mean?
— Do you see any cows around here, detective?
— Que es este carne?
— Este carne es de rata.
— Rat? This is a rat burger? Not bad. Matter of fact this is the best burger I've had in years.

На каждого мудреца — девять грамм свинца.

Дубина: «А если бы вы знали, какие у меня корни!»

Масштаб личности — определяется масштабом окружения ее врагов!

Работы не боюсь. Работу свою люблю.

— Джон, я не знаю, что с тобой делать.
— Я могу предоставить вам список.

Мне от жизни многого не надо. Вершина счастья – проснуться в своей постели и обнаружить, что вчера я все-таки изловчился оставить заначку на утро . Бог мой! Ничто так не радует больного человека , как уютные мелочи бытия.
Начнем с того, что я мог бы проснуться на улице или, хуже, в притоне. Оказаться в мрачной милицейской камере или тошнотворной больничной палате. А мог бы очнуться в мире ином, хочется верить, более праздничном, чем этот. Впрочем, открыть свой день без заначки – это все равно, что проснуться в аду. Ни капли преувеличения. Именно в аду последнее время я пробуждаюсь, потому что заначки, как правило, утром уже нет . Кажется, все так просто. Выбрал из пузырька с лекарством пару кубов и положил до утра в холодильник. Пока в здравом уме и твердой памяти. Заначка для расхристанных типов, вроде меня, это практически завещание . То есть, то единственно ценное в жизни , без которого сам рай окрашивается в погребальные тона. Но в том-то и дело, что холодильник обычно на утро пуст. Люди , знакомые с этой чертовщиной, поймут меня. При тщательном исследовании дня вчерашнего обнаруживается этакая гаденькая минутка, когда пузырек с лекарством самоуверенно мнется в руках, а внутренний голос нашептывает: «Дружище, зачем тебе размазывать удовольствие ? Оно же не масло, а жизнь твоя не бутерброд. Возьми счастье в свои руки , оно не призрачно. И вышли вдогонку к трем кубам еще два». И высылаешь. Внемлешь нежному голосу тела и совсем не слушаешь мозги, которые скорбят заранее: «А завтра ? Что ты будешь делать завтра , когда проснешься? Сегодня ты прыгаешь с облачка на облачко, как блаженный барашек из мультика, а завтра очнешься на дне глубокого адского колодца и начнешь выть совершенным волком».
И точно. Так всякий раз бывает. В раю совсем теряешь практические свойства мозга. Блаженство , которое уже и не совсем блаженство , а только боль , вывернутая наизнанку, растапливает остатки мелкой расчетливости. Сколько раз это уже было! И будет еще столько же раз. Люди молитвенные, и те просят хлеба насущного на день вперед, понимая, что день долог, мрачен, и пуст, и чреват опасностями. А тут – существо, расхристанное донельзя, расщепленное на прогнивший дух , полумертвое тело и тупые мозги, – забывает о самом главном – заначке.
Время года для ада значения не имеет. За окном октябрь – холодно, сыро, темно. Низкие депрессивные тучи проплывают над городом, садятся на маковки церквей, расстилаются слезливым мороком, наполняют улицы, квартиры, дома, черепные коробки. Но если вам кажется, что ад толкает на что-то скверное, вы ошибаетесь. Ад ни к чему не толкает. Хочется тупо лежать под одеялом и жалеть весь мир – да, меня всегда пробивает на жалость ко всему живому, когда в душе мрак . Жалко до слез, что человек так смешно устроен, что ему необходимо непременно влить в кровь хотя бы пару кубиков лекарства , чтобы он ожил, воскрес, начал жить и творить. Смешно и горько. Парочка кубиков раствора, и я начну возвращаться к жизни . В душе моей запоют ангелы , а тучи вмиг обернутся дурашливой детворой, которая играет с человеком в прятки.
Закрываю глаза сразу после того, как резиновое донышко поршня упрется в кругленький носик шприца, скользит волна райской теплоты, поймать не трудно, но не ловится… Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать. Смотрю на мир суженными зрачками, и нет мрачных туч. Попрятались, забавные небесные интриганы. Перевернулись белыми брюшками и превратились в барашков. Бегу-бегу, как в мультике, прыгаю с одного плюшевого облака на другое, лечу в невесомости, смотрю наверх, вижу солнце , вниз гляжу – золоченые маковки церквей. Маковки. Все милое сердцу. И как хорошо жить на свете. Как счастливо становится на душе, когда кругом маковки.