Цитаты на тему «» — страница 218

И вот надо же было случиться, чтобы в самый день свадьбы Эрасту Петровичу попались на глаза жертвы проявленного им «самоотвержения, доблести и похвального усердия».

И вот какими в старости дарами
Венчается наш ежедневный труд .
Во-первых, холод вянущего чувства ,
Разочарованность и беспросветность,
Оскомина от мнимого плода
Пред отпадением души от тела.
Затем бессильное негодованье
При виде человеческих пороков
И безнадежная ненужность смеха.
И, в-третьих, повторенье через силу
Себя и дел своих, и запоздалый
Позор открывшихся причин; сознанье,
Что сделанное дурно и во вред
Ты сам когда-то почитал за доблесть .

Выборотень — это тот, кого мы выбираем.

Невозможно описать словами, что чувствуешь, когда идешь на собственную казнь , а в последний момент понимаешь, что тебя откупили от нее.

У смерти есть много достоинств:
Ради нее не нужно подниматься с постели:
Когда наступит время умирать,
Ее доставят тебе — бесплатно.

Мы не должны прощать чехам того, что в 1968 году они вынудили нас ввести танки в Прагу.

Если постоянно сидеть в своей комнате, однажды захочется совершить самоубийство ...

— Виктор Сергеевич, вы меня не любите?
— Люблю, Маша, очень.
— А я без тебя жить не смогу.
— Сможешь.

Не забывай меня,
нечаянная радость !
Чему когда-то верилось — разбилось,
что долгожданным было — позабылось,
но ты, неверная, нечаянная радость ,
не забывай меня!
Не позабудешь?

Один из результатов войны: человек загнан в угол, откуда нет выхода.

С самого раннего детства ее приводило в ужас , что никто не знает про твои чувства , и непонятно — никто не может про них знать или никому просто нет дела .

Мне в лицо перегаром дышит моя страна .
Так пришли мне книгу, где нет ничего про нас,
Чтобы мне гулять по векам завитых ночей,
Оловянных коньков на крышах и витражей,
Чтоб листать поединки, пирушки да веера,
Чтоб ещё не пора — в костер, ещё не пора...
И часовни ещё звонят на семи ветрах.
И бессмертны души, и смеха достоин страх .
Короли еще молоды, графы еще верны,
И дерзят певцы. А женщины сотворены
Слабыми — и дозволено им таковыми быть,
И рожать сыновей, чтобы тем — берега судьбы
Раздвигать, и кольчуги рвать, и концом копья
Корм историкам добывать из небытия.
Чтоб шутам решать проблемы зла и добра,
Чтобы львы на знамёнах и драконы в горах,
Да в полнеба любовь , да весёлая смерть на плахе,
А уж если палач — пускай без красной рубахи.

Жаль мне его, одним словом, той жалостью, что невольно охватывает душу, если долго и пристально глядишь в глаза очень умной собаки ...

Кабак — отвратителен. Если часто — невозможно жить . Но нельзя отвергнуть, что изредка он необходим. <...> Это надо помнить и религиозным людям, — и религиозно, бытийственно допустить минутку кабака в жизнь , нравы и психологию. А потом — опять за работу.

Сегодня старый ясень сам не свой, -
Как будто страшный сон его тревожит.
Ветвями машет, шевелит листвой,
А почему, — никто сказать не может.
И листья легкие в раздоре меж собой,
И ветви гнутые скрипят, друг с другом споря.
Шумящий ясень чувствует прибой
Воздушного невидимого моря.

Ни в классе, ни во дворе его не любили. Таких вообще не любят. Неудачников, которых побила жизнь . Как будто считают, что, раз не добила, обязательно нужно добить.

Ты можешь сколько угодно смотреть ей в спину — она уже не обернется...

Почему те, кто больше всего заслуживают жизни , умирают, а те, кто заслуживают смерти — живут?

И все же я знал, что основания для тревоги есть, и не мог отделаться от ощущения , что за мною следят. Стоит такому ощущению появиться, и оно не оставляет человека в покое; невозможно сосчитать, скольких ни в чем не повинных людей я подозревал в том, что они наблюдают за мной.

Жиды поганы правят нами!
А мы все — хуже, чем жиды!
Мы продали отцовску славу!
Жиды в ярмо нас запрягли!