Цитаты на тему «» — страница 132

Слушая, как рокочет буря , не проявляясь по-настоящему, ты напрасно исковеркаешь свою жизнь в ожидании несчастья, которое никогда не произойдет.

При подготовке книги [«Жизнь науки»] у меня возникали сомнения , следует ли затрагивать в ней казнь Лавуазье. Лев Андреевич [Арцимович] считал, что даже о неприятных событиях прошлого надо писать прямо, давая им чёткую оценку, уметь видеть главное и быть выше мелких страстей. Он так сформулировал заключительный этап в биографии великого химика: «В период якобинской диктатуры Лавуазье вместе с 27 другими откупщиками был арестован. Он был приговорен трибуналом к смертной казни и через три дня, 8 мая 1794 года, гильотинирован, несмотря на все попытки жены и влиятельных друзей спасти ученого. Лагранж, присутствовавший на казни своего друга , заметил: «В один момент мы лишились головы, и пройдет, быть может, ещё 100 лет, пока появится ещё такая». При вынесении приговора судья, движимый, по-видимому, ещё и чувством личной мести, заявил, что «республика не нуждается в учёных, и правосудие должно идти своим чередом».

Я должен был переродиться и кем-то стать,
Но почему-то перестал себя узнавать.

— Среди звёзд... Это единственное место , где ты не сможешь никому навредить.
— Убирайся, Беннер!
— Посмотри на всё добро , что ты сделал. Признай, монстр: ты достиг своего дна.
— Нет ! Я должен продолжать!
— Продолжать? А ты сделал недостаточно? Ты почти стал тем монстром, от которого бегут люди . Ты обманываешь сам себя. Никому ты не нужен. Никто не верит в тебя. И Мстители — меньше всего.
— Мне не нужно, чтобы они верили в меня! Просто нужно, чтобы Халк верил в меня!
— Этого я и хотел услышать.

Конечно, это моя вина . Здесь больше некому нести за что-либо ответственность .

Считали, всё дело в строе,
И переменили строй.
И стали беднее втрое
И злее, само собой.
Считали, всё дело в цели,
И хоть изменили цель ,
Она как была, доселе
За тридевятью земель.
Считали, все дело в средствах,
Когда же дошли до средств,
Прибавилось повсеместно
Мошенничества и зверств.
Меняли шило на мыло
И собственность на права ,
А необходимо было
Себя поменять сперва.

Где ты любовь ? Где ты, любовь ?
У чьих берегов из сказочных снов?

Алкоголь слегка горчит,
День прошел — и день убит.
Захудалый музыкант
На мосту
Моей жизни заиграл
Пустоту.

Друзья мне — мертвецы.

О, ты это видел? Это жизнь мимо проходит...

Увы, каждый из нас способен рухнуть в грязь , измученному сердцу грязь кажется освежающей.

Нам надо расстаться. Лучше быть несчастным без тебя, чем с тобой.

Все знают, что с ними что-то не так, просто не знают, что именно. Все хотят исповедаться, все хотят достичь катарсиса, особенно виновные... Но виновны-то все.

... все лжет! За каждой улыбкой скрывается скучливый зевок, за каждой радостью — проклятие , за блаженством — пресыщение, и даже от самых сладких поцелуев остается на губах лишь неутолимая жажда более высокого сладострастия.

Всё ещё смеясь, они вошли в «Таун-Хаус», и когда Билл толкнул стеклянную дверь , Беверли открылось нечто такое, о чём она никому не сказала, но и никогда не забыла. На мгновение она увидела их отражение в стекле, но шестерых, а не четверых, потому что Эдди шёл следом за Ричи, а Стэн — за Биллом, с лёгкой улыбкой на лице.

И ныне изливается душа моя во мне: дни скорби объяли меня.
Ночью ноют во мне кости мои, и жилы мои не имеют покоя.

Что же это за игра такая?..
Нет уже ни слов, ни слез, ни сил…
Можно разлюбить — я понимаю,
Но приди, скажи, что разлюбил.
Для чего же эти полувзгляды?
Нежности внезапной не пойму.
Отвергая, обнимать не надо.
Разве не обидно самому?
Я всегда дивлюсь тебе как чуду.
Не найти такого средь людей.
Я до самой смерти не забуду
Беспощадной жалости твоей…

Время от времени мне видится истинная Истина , скрывающаяся в несовершенном подобии самой себя, но как только я к ней приближаюсь, она пробуждается и погружается ещё глубже в поросшее колючим кустарником болото разногласий.

Я пытался искать новый мир, в котором не будет тебя.
Я пытался сбежать от себя, в пепел стирая кроссовки,
Но вновь оставался один, видя в себе лишь врага.

В детстве один день иногда представляется целой жизнью. Это уже потом, с возрастом, человеческий век в семь-восемь десятков лет покажется ничтожно, смехотворно малым…