Цитаты на тему «» — страница 104

Что же с тобой случилось? В тебе осталось хоть что-то хорошее ? Я так или иначе это выясню.

Я никогда не сочувствовал андроидам. Возможно, это лишь депрессия , как у тебя. Теперь я могу понять, как ты страдаешь; я всегда думал, что тебе нравится это состояние , я считал, что ты можешь из него выйти, стоит тебе только захотеть; если не сама, так с помощью модулятора. Я теперь понял: когда ты в депрессии, тебе на всё наплевать. Апатия , вызванная тем, что ты утратила ощущение собственной значимости. Не имеет значения, чувствуешь ли ты себя хуже или лучше, когда ты сама для себя ничего не значишь...

В те времена — тому уже пятнадцать лет — я был таким нехристем, что не отшатнулся в ужасе, увидев рядом с собой ведьму. «Что ж! — подумал я. — На той неделе я ужинал с грабителем с большой дороги, покушаем сегодня мороженого с приспешницей дьявола. Когда путешествуешь, надо видеть все».

Отчего-то многие убеждены, что война — это когда окопы, постоянная канонада, героические штыковые атаки и все в таком духе. А на деле это постепенное исчезновение того, что раньше было привычным. Соседний дом , постоянное наличие какого-то продукта в магазине, привычный отдых или привычная работа — все это постепенно меняется. Иногда совсем не трагично. Подумаешь, где-то мост разрушили? Ведь никто из твоих близких не пострадал. А товары могут и через другой перевезти.
И в какой-то момент ты вдруг понимаешь, что живешь в совсем другом городе и совсем по другим правилам.

... Я любил тебя такой, какая ты есть, и никогда не захочу, чтобы ты изменилась.
Я любил тебя, далеко не все понимая, убежденный, что время все расставит по своим местам.
Может быть, в самом апофеозе этой любви я иногда забывал спрашивать тебя, любишь ли ты меня так беззаветно, что согласна принять все, что нас разделяет.
А может, ты сама не давала мне времени задать тебе этот вопрос, как не успевала задать его себе самой.
Но оно все же настало, это время , настало несмотря ни на что...

Быть отвергнутым — это больно в любом возрасте.

Покинутая женщина страшнее дикого зверя.

То, что раз упущено, никогда не вернётся.

В эти дни темнеет рано,
Снег блестит от фонарей.
Ты сказал мне как-то странно:
– Хоть бы лето , что ль, скорей.
Посмотрел в глаза с укором,
Не люблю, мол, холода…
У Серебряного Бора
Ты растаял без следа.

Я считаю, что гнев стал товаром, он является товаром уже какое-то время .

Лучше всего в ней было вот что: она замечала моё существование . Другие смотрели на меня так, будто я досадная помеха между ними.

Анархия и рабство — суть два карающих бича, которые ждут случая, чтобы наказать за ошибки королей или за буйство народов.

... жизнь — это болезнь , и смерть начинается с самого рождения. В каждом дыхании, в каждом ударе сердца уже заключено немного умирания — всё это толчки, приближающие нас к концу.

— Вы что-то потеряли?
— Друга . Потерял, потому что он не существовал. По крайней мере таким, как я думал. Я каждый день сидел с ним рядом... Самое смешное, я скучаю по человеку, которого выдумал, которого не существовало. Боже, как бы я хотел сейчас с ним поговорить!

Тяжелое бремя. Все меньше улыбок за общим столом.
Мы откровенны, когда только стоя не чокаясь пьём.
Хищные звери с гримасой восторга на бледном лице,
Бесплотные боги, не сотворившие чуда себе.

Ох, теперь я понимаю, как глубоко в человеческом сердце кроется тщеславие , тщеславие , оборотная сторона которого — страх быть нелюбимым.

Но когда вынужден пичкать детей абсурдом, забудь в ребенке человека .

Мы живем в беспокойное время . Люди стали много кушать и мало читать.

Так что иудеи выполняют некую стабилизирующую миссию на Ближнем Востоке. Прям по Библии... Все их не любят, все стараются насадить на пику как можно больше пархатых голов, и тем самым избегают крупных межарабских и межперсидских конфликтов. Куда, кстати говоря, втянули бы и Турцию с Азербайджаном, и Грецию, и половину Африки... Если для арабского мира Израиль играет консолидирующую роль, то для всего остального мира – дестабилизирующую.

— Мосье Хамиль, можно жить без любви ?
— Да, — ответил он и опустил голову, словно ему было стыдно.