Цитаты на тему «» — страница 242

У всех глубоких вещей двойственный облик, только посредственность всегда одинакова.

Ну и последнее, что я хочу сказать. Мы думали, что борьба за историческую память — это борьба за прошлое . Ничего подобного. Это борьба за будущее . Потому что посмотрите, как в Белоруссии, на Украине, в других постсоветских республиках, и в той же Европе, как происходит переформатирование на базе пересмотра истории . А что такое история ? Ведь история — это то, что расставляет на свои места понятия добра и зла. А ничто так ярко не расставило на свои места добро и зло , как Вторая мировая война и, в нашем случае, Великая Отечественная. Поэтому им вот это надо сломать. И после этого они могут делать добро злом, а зло — добром. И после этого они могут жить в состоянии сиюминутности зла, в сиюминутности вранья. Сегодня соврал, а завтра — бум, кнопочку ресепт, всё стёрлось, и можно дальше по новой. Вот это страшно.

Не играйте роль жертвы . Не оставляйте важные решения вашему партнеру только потому, что вы чувствуете себя виноватой в том, что вы его оставили. Вполне возможно, что многие его угрозы не имеют под собой реальной силы . Помните, он — хам, и когда вы даете отпор хаму, он трусит. Знайте ваши законные права , и вы будете меньше его бояться.

Видимо, я придавал слишком большое значение своему одиночеству... я вообразил, что оно трагичнее одиночества всего человечества.

– Прекрати реветь. Хватит, я сказал! Жалеть себя будем позже и на сытый желудок… Время на это у нас есть.
– Эр…
– Ричард Окделл! – Ворон все же хорошо вышколил строптивого оруженосца. Слезы отступили, и Дик, отчаянно моргая, уставился на маршала. Тот снова сидел у огня.
– Прекратил?
– Да.
– Тогда слушай. В жизни бывает всякое, но пока ты хоть что-то можешь, она продолжается. Когда от тебя не будет никакого толка, как вот от меня теперь, покончи со всем разом, но не раскисай. Никогда !

Природа не знает угасания; она знает лишь преобразование. Все, чему научила и по сей день учит меня наука , укрепляет мою веру в продолжение нашего духовного бытия после смерти.

Не старайтесь быть горой мышц. Грубая физическая сила не победит скорость и выносливость.

— А идея-то в чём? Неужели непонятно, что прошло сто лет, И стало ясно, что мир отрицает Киплинга с его бременем белого человека . Всё. Этой темы больше нет . И мы вдруг с ужасом понимаем, что сейчас единственно интересно что читать, это книги начала того века. Читать «Закат Европы». И с ужасом понимать, что автор прав. Перечитывать Маркса.
— Это уже устарело
— Нет ! Выясняется, что это гораздо актуальнее, чем то, что пишут нынешние. Гораздо точнее и гораздо глубже. Потому что речь идёт о цивилизационном крахе. И в этом проблема.
— Это не первый мировой порядок , который умирает.
— Не о порядке речь . Это глубокое заблуждение . Что вы называете мировым порядком? Вы говорите о заключении союзов между государствами. А такого краха не было никогда . Потому что всё, где мы с вами жили, был, если угодно, белый, колонизаторский евроцентричный мир, который писал свою историю, свою версию религиозного воззрения. Он рушится. Это можно было сравнить с крахом колониализма, но теперь это идёт на совершенно другом уровне. И если мы не осознаем и не увидим, что происходит вокруг, мы так и не сможем понять, к чему это всё идет. На мой взгляд .

Его никак нельзя было принять за лорда, и уж тем более за Десницу. В таком виде куда сподручнее и проще выяснять, что творится в городе.

Лучше быть слугой хорошего человека , чем править вместе с плохим.

Кто обладает терпением, может достичь всего.

Открытые пространства — это всегда дополнительная опасность .

Мы умеем ждать, чтобы человек закончил говорить, и не ведаем, что дождаться конца молчания часто важнее.

Непродуманная жизнь ничего не стоит.

— Был в вашей жизни момент, когда вы осознали — вот да, сейчас я настоящий мужик?
— Знаете, мне абсолютно наплевать, мужик я, баба или растение. Абсолютно. Знаете почему? Потому что мне не нужно себе ничего доказывать. Я очень люблю музыку. Я много всего люблю, но музыку в частности. И когда я связан как-то с музыкой — слушаю ее или играю, меня нет — я в ней растворяюсь. И там нет ни мужского, ни женского, никакого начала. Я отсутствую. А когда отсутствуешь, доказывать-то нечего. Я, может, скажу ужасную вещь, но мужчинам, которые гордятся только тем, что они мужчины , просто больше нечем гордиться.

Врач должен быть всегда спокоен.

То, что делается по расчёту, по чувству долга, по усилию воли, а не по влечению натуры, выходит безжизненно. Только убивать что-нибудь можно этим средством, как ты и делал над собою, а делать живое — нельзя.

Кого Вы обвиняете, тому Вы даете власть .
(До тех пор, пока вы обвиняете в своих бедах кого-то другого, вы сами добровольно отказываетесь от управления своей жизнью. Вы, возможно не осознавая этого, ищете себе «хозяина» — того, на кого можно будет свалить ответственность и вину за свои неудачи.)

Для разговора глухонемых нужен свет .

Остроумие — это дерзость , получившая образование .