Цитаты на тему «» — страница 163

Почему людям кажется, что все имеет границы ? Да просто потому, что большинство людей не умеет смотреть на вещи иначе... А сами вещи тут ни при чем.

Советские люди привыкли к знакам отличия, как к клейму на мясе, обозначающем высшую категорию, и без этого клейма человек — просто рабочая лошадь.

Знайте, что есть такой предел позора в сознании собственного ничтожества и слабосилия, дальше которого человек уже не может идти и с которого начинает ощущать в самом позоре своем громадное наслаждение .

Тело — это планета . Оно как земля . Его, как и любой природный ландшафт, вредно слишком плотно застраивать, делить на клочки, урезать, перекапывать, лишать силы .

Эротика – это всегда создание воображения, но у большинства людей воображения, инспирированного некой телесностью.

Есть люди , которые толкают близких на предательство . Они многого требуют от себя и не сознают, как тяжело с ними другим. Их ожидания трудно оправдать. Иной раз им даже бывает приятно, если их подводят.

Сидел бы на телефоне доверия и оказывал услуги человечеству; если бы мне звонили такие вот ***аи, я бы говорил: да, всё правильно , вы и должны испытывать отчаяние . Дайте миру отдохнуть от себя, покончите с собственной никчемной жизнью. А если вам требуется помощь , я буду через несколько минут.

Жестокость бесчувственного человека есть антипод сострадания; жестокость чувствительного — более высокая потенция сострадания.

За все, что человек берет, он платит собой: своим умом и силой, иногда — жизнью.

Люди , когда страдают, обыкновенно покорны, но если раз им удалось сбросить ношу свою, то ягнёнок превращается в тигра, притеснённый делается притеснителем и платит сторицею.

Было странно столь остро осознавать существование другого человека , ощущать в нем сильнейшую потребность, которую не было надобности облекать в слова: не было в ней ни особой радости, ни особой боли, она просто была — безоговорочная, как приговор .

Люди всегда делились на тех, кто любил послушать о себе, и на тех, кто — поговорить о других.

Почти всегда по отроческим склонностям человека уже ясно, в чем его слабость и что приведет к падению его тело и душу.

Порой принять реальность слишком тяжело. Жизнь вообще череда сплошных разочарований, но иногда они врезаются в душу с такой силой, что сердце разрывается на части, как бы ты ни был к этому готов. Их можно принять, с ними вполне можно жить и все равно тебя не оставит в покое мысль: ну почему все это должно было случиться именно со мной? Пускай. Пускай все твердят, что такова жизнь , что нужно смириться и жить дальше... Но стоит ли с этим мириться?

Когда человек теряет глаза , свечи ему уже не нужны...

А тяжело ли быть князем тьмы? Кто его знает? Тяжело ли быть монстром? Как вы думаете? Как им там, этим плохим людям, по нашему мнению? Мы-то думаем, что мы хорошие. А вдруг, это мы все монстры?

Беда человека , работающего в издательстве, состоит в том, что для него читать в свободное время — это всё равно что работать мусорщиком, а по вечерам копаться в корыте для свиней.

Предполагать, что другие люди злы — это значит признаваться, что сам не чувствуешь себя добрым.

Человек — он ведь состоит из нервов, костей, крови... это что-то необычайное. Но если он совершает гнусный поступок, у этого всегда есть причина, слабость , помешавшая поступить иначе; и я чувствую, что не могу первой бросить в него камень, правда . Я так люблю людей, что мне претит причинять им зло . А судить — это уже причинить зло .

Люди , даже взрослея, нисколько не теряют интерес к играм и переодеваниям. Наша ложь просто становится более утонченной, вводящие в заблуждение слова — более красноречивыми. Мы играем в ковбоев и индейцев, докторов и медсестер, в мужей и жен и никогда не перестаем притворяться, что нам нравятся наши платья и наши роли .