Продолжение подборки цитат и афоризмов на тему «», страница 87. Здесь собраны высказывания писателей, поэтов, философов и режиссёров для статусов, сочинений и вдохновения.

Все цитаты

Ещё цитаты по теме

Жене, что по закону, честно
На ложе мужнее идет,
Должно быть хорошо известно,
Каков бы ни был обиход,
Что муж, беря ее, лишь для себя берет.
— Жан-Батист Мольер. Урок женам
♥ 0Просмотры: 0
Ferrari — это мотор для дороги, HUBLOT — это мотор для запястья.
— Жан-Клод Бивер
♥ 0Просмотры: 0
Наоко улыбнулась, и тут он понял, что, несмотря на сорок пятый калибр у него на поясе, в этой комнате вооружена только она .
— Жан-Кристоф Гранже. Кайкен
♥ 0Просмотры: 1
Я родился с душой мятежной, непокорной,
И мне не преуспеть средь челяди придворной.
Дар у меня один: я искренен и смел,
И никогда б людьми играть я не сумел.
Кто прятать мысль свою и чувства не умеет,
Тот в этом обществе, поверьте, жить не смеет.
— Жан-Батист Мольер. Мизантроп
♥ 0Просмотры: 0
И прежде, когда я встречался с Анни после перерыва, пусть мы не виделись всего сутки, пусть это было наутро после сна, я никогда не умел найти слов, каких она ждала, какие подходили бы к ее платью, к погоде, к последним фразам, которыми мы обменивались накануне.
— Жан-Поль Сартр. Тошнота
♥ 0Просмотры: 0
В фильме должны быть начало , середина и конец . Но не обязательно именно в этом порядке.
— Жан-Люк Годар
♥ 0Просмотры: 2
Общение со славой принесло лишь голод , унижения, лохмотья; поэтому я обратил взоры на безликих, безымянных людей, затерянных в толпе и словно чего-то выжидающих. И тут счастье улыбнулось мне.
— Жан Жироду. Безумная из Шайо
♥ 0Просмотры: 0

Похожие цитаты

Ещё по этой теме

Дальше →
— Этот парень — Тириан — зачем ему нужна я?
— Ну, ты теперь ходячая мишень после того фокуса, что выкинула в Биконе. Я тебе говорил, что серебряные глаза — очень редкая черта. И тот факт, что ты ими воспользовалась, огорчил несколько влиятельных личностей. Немногие люди знают об этих глазах. А кое-кто и вовсе не доволен тем, что их носители существуют вообще. Вот почему я следил за вами — чтобы убедиться, что ты в безопасности. Все вы.
— Тогда почему бы не поехать с нами? Это всё только бы упростило.
— Он использовал тебя, как приманку.
— Послушай, всё не так просто, как кажется.
— Что «всё»? За Руби охотятся, академии рушатся — и всё ради чего? В чём вообще смысл ?! Просто скажите нам, что происходит!
— Для начала присядь-ка, пацан. Уже и не скажешь, что в наше время остались верующие люди . Наш мир существует гораздо дольше, чем многие предполагают. Достаточно, чтобы люди понапридумывали себе целую когорту богов. Но, если верить Озпину, двое из них всё-таки реальны. Два брата. Старший — Бог Света — находил прекрасным сотворение жизни . А его младший брат — Бог Тьмы — развлекался сотворением разрушительных сил. Как можно догадаться, их мнения об обустройстве мира сильно расходились. Старший убивал целые дни, сотворяя растения и животных, в то время как младший испытывал отвращение от всего этого, и, как ответное действие , создал засуху, голод — всё, что могло избавить Ремнант от жизни . Но жизнь всегда возвращалась. И вот, однажды ночью, младший решил сотворить нечто этакое — что разделяло бы его стремление разрушать всё и вся.
— Существа Гримм.
— Верно. Всё же Старшего достали братские выходки. Зная, что их противостояние не может длиться вечно, он предложил ему объединить усилия , чтобы создать их последнее творение — то, чем они могли бы гордиться. Младший согласился. Их «венцу творения» были дарованы силы Создавать и Разрушать. Были даны дар Знания, чтобы познавать себя и окружающий мир, и — самое главное — дар Выбора своего пути существования. Так и возникло человечество .
— Но что оно должно было делать с нами?
— В этом-то и проблема. Четыре дара человечеству — Созидание , Разрушение , Знание и Выбор — были не просто метафорой. Все они имеют физические воплощения и оставлены нам богами, прежде чем те покинули Ремнант. И каждый из них необычайно силён. Тот, кто соберёт все четыре, сможет изменить мир. Именно этого и хотят наши враги. Академии Охотников были созданы для тренировки защитников человечества, но у них есть и тайная миссия — роль хранилищ для этих реликвий. Когда предшественник Озпина основал академии, он построил их в виде крепостей вокруг этих самых реликвий. Таким образом, их не только легко защищать, но ещё они постоянно окружены обученными бойцами. Вся идея в том, что спрятав их, можно сдержать человечество от использования их друг против друга , но и держать их вне Её досягаемости. Как-то так...
— «Её» — это ты про Сейлем?
— Именно. Хотя, про неё известно не так уж и много, что это дает не существенно. Что действительно важно — ей нужны эти реликвии. И если она достанет их все, добром это не кончится.
— Красный, Белый, Черный, Желтый (RWBY)
Мое тело из плоти, плоть живет , плоть копошится, она тихо вращает соки, кремы, эта плоть вращает, вращает мягкую сладкую влагу моей плоти, кровь моей руки , сладкая боль в моей раненой плоти, которую вращают, она идет, я иду, я спасаюсь бегством, я негодяй с израненной плотью, израненный существованием об эти стены . Мне холодно, шаг , мне холодно, другой, сворачиваю налево, он свернул налево, он мыслит, что свернул налево. Сошел с ума? Может, я сошел с ума? Он говорит, что боится сойти с ума, существование , пылинка в существовании, он останавливается, тело останавливается, он мыслит, что останавливается, откуда он явился? Что он делает? Он снова идет, ему страшно, очень страшно, негодяй, желание как мгла, желание, отвращение , он говорит, что ему противно существовать, ему противно? Он устал оттого, что противно существовать. Он бежит. На что он надеется? Он бежит – убежать, броситься в воду? Он бежит, бежит, сердце бьется, бьющееся сердце – это праздник.
— Жан-Поль Сартр. Тошнота
Кто хочет жить для других, не должен пренебрегать собственной жизнью.
— Жан Мари Гюйо
Разумеется, я не мог четко представить свою смерть , но я видел ее повсюду, особенно в вещах, в их стремлении отдалиться от меня и держаться на расстоянии – они это делали неприметно, тишком, как люди , говорящие шепотом у постели умирающего. И я понимал, что Том только что нащупал на скамье свою смерть . Если бы в ту минуту мне даже объявили, что меня не убьют и я могу преспокойно отправиться восвояси, это не нарушило бы моего безразличия: ты утратил надежду на бессмертие , какая разница , сколько тебе осталось ждать – несколько часов или несколько лет. Теперь меня ничто не привлекало, ничто не нарушало моего спокойствия. Но это было ужасное спокойствие , и виной тому было мое тело: глаза мои видели, уши слышали, но это был не я – тело мое одиноко дрожало и обливалось потом, я больше не узнавал его. Оно было уже не мое, а чье-то, и мне приходилось его ощупывать, чтобы узнать, чем оно стало.
— Жан-Поль Сартр. Стена