Цитаты на тему «» — страница 4

Но на его (патриарха) машине нет мигалки. Мигалки есть только на машинах, которые его сопровождают.

От дремучих лесов, молчаливых озер
И речушек, где дремлют кувшинки да ряска,
От березок, взбегающих на косогор,
От лугов, где пылает рыбачий костер,
Ты пришла ко мне, Русская сказка!
Помню дымной избушки тревожные сны.
Вздох коровы в хлеву и солому навеса,
В мутноватом окошке осколок луны
И под пологом хвойной густой тишины
Сонный шорох могучего леса.
Там без тропок привыкли бродить чудеса ,
И вразлет рукава поразвесила елка,
Там крадется по зарослям темным лиса,
И летит сквозь чащобу девица–краса
На спине густошерстого волка.
А у мшистого камня, где стынет струя,
Мне Аленушки видятся грустные косы...
Это русская сказка, сестрица моя,
Загляделась в безмолвные воды ручья,
Слезы в омут роняя, как росы.

Японцы шутят, что на сослуживцев надо смотреть как на родственников собственной жены: нравятся они или нет — никуда от них не денешься. А раз суждено оставаться в одном коллективе всю трудовую жизнь , нельзя забывать, что испортить отношения с человеком легче, чем снова их наладить.

Страна , где собаки не лают, а дети не плачут.

Часто спрашивают: как удалось Японии быстро вырваться после войны в первую тройку индустриальных держав, несмотря на огромные разрушения от американских бомбардировок; несмотря на то, что страна подверглась оккупации, несмотря на то, что колонии были отобраны, а своих природных ресурсов на островах практически нет ? Пародируя стиль загадок-парадоксов, излюбленных буддийской сектой дзэн, японцы иронизируют, что каждый из этих вопросов превращается в ответ, если слово «несмотря» заменить на слово «благодаря».

Даже многие японцы шутят сейчас, что приглашать гейш так же глупо, как заказывать шампанское в баре. Пьян с него не будешь, но зато дашь понять гостю, что готов ради него на любые расходы .

Кабы люди с горя все топились да резались, так и половины людей не жило бы на свете.

Жаль, мечты не сбываются скоро.
Мне бы лесом пройти не спеша,
Отыскать в нем такие озера,
Где б могла отразиться душа !
Надышаться бы запахом прели
И прохладой оврагов грибных,
Чтобы сойки и пеночки пели
И учился я песням у них!

День угасал, неторопливый, серый,
Дорога шла неведомо куда, -
И вдруг, под елкой, столбик из фанеры -
Простая деревянная звезда .
А дальше лес и молчаливой речки
Охваченный кустами поворот.
Я наклонился к маленькой дощечке:
«Боец Петров», и чуть пониже — год.
Сухой венок из побуревших елок,
Сплетенный чьей-то дружеской рукой,
Осыпал на песок ковер иголок,
Так медленно скользящих под ногой.

Представим себе, что американский торговец обувью прибывает в Японию, желая заказать партию сандалет. Он выясняет, кто именно является ведущим производителем данного товара, и вступает с ним в контакт.
Перво-наперво он излагает свои рекомендации о том, как приспособить эти сандалеты к запросам американского потребителя. Ну, скажем, увеличить максимальный мужской размер с 38-го до 44-го или, к примеру, сделать так, чтобы ремешки не продевались между пальцами, как у японцев, а крепились каким-нибудь другим способом.
Производитель сандалет имеет вполне достаточный внутренний рынок для этого сугубо японского вида обуви, и ему нет никакого расчета менять технологию производства ради экспортного заказа. Но напрямик ответить на предложение словом «нет» у японца не поворачивается язык . Он считает непременным долгом проявить видимость интереса к заявке из-за океана и от имени своей фирмы приглашает американца поразвлечься.
Сначала гостя потчуют обедом в самом дорогом ресторане, потом обходят с ним два-три кабаре и завершают кутеж в японской гостинице с большим количеством псевдогейш.
Щедрость представительских затрат убеждает американского импортера, что японская фирма весьма заинтересована в сделке с ним, и он на другой же день приступает к деловым переговорам.
Обувщик с самого начала уверен, что браться за заказ не будет, но предпочитает, чтобы американец догадался об этом сам.
Японец внимательно прислушивается ко всем пожеланиям и разъяснениям, даже приказывает подчиненным делать необходимые заметки, но как только американец уходит из конторы, он разом забывает о нем, списывает расходы за предыдущий вечер как неоправданные издержки производства и начинает заниматься текущими делами.
Когда иностранный заказчик назавтра напоминает о себе, его просят подождать пару дней, и тут же снова о нем забывают. Если импортер звонит опять, ему сочиняют невероятную историю, что на фирме произошла забастовка, пожар , наводнение или еще какое-нибудь другое стихийное бедствие.
Если американец даже после этого не понимает, что к чему, и не отвязывается, его успокаивают, что фабричные образцы товара только что отправлены ему с курьером. Бесплодно прождав их до вечера, он узнает, что посыльный попал в автомобильную катастрофу, образцы сгорели вместе с машиной и придется подождать еще неделю, пока изготовят новые.
Покупатель партии сандалет, который все это время ежедневно оплачивает гостиничный счет долларов на пятьдесят, помогая тем самым японской экономике создавать валютные запасы, в конце концов теряет терпение и улетает в Гонконг, чтобы совершить свою сделку там.
А ведущий японский производитель сандалет блистательно завершает, таким образом, сложные переговоры , уклонившись от заказа без произнесения слова «нет».

От лекций и зачетов, от книжного азарта -
К палатке в горных травах с подножною грозой,
Чтоб расступались горы , чтоб обновлялась карта,
Чтоб все раскрыл нам тайны в веках палеозой!

... На другой день наша с Явой дружба была скреплена ещё больше. Скажем так, кровью. Потому что дед Салимон поделился впечатлениями о фараонской пирамиде с нашими родителями. И родители наши сделали нам четыреста двадцать восьмое серьёзное предупреждение по тому месту, про которое при девочках не говорят. Делая предупреждение , родители приговаривали:
— А вот Стёпа! Стёпа не такой! Стёпы там не было! А? Не было ведь?
Мы стискивали зубы и молчали. Мы никого не выдали. Никого! Пускай говорят про Стёпу! Пускай! А я всё равно знал, кто такой Стёпа, кто такой Антончик, а кто такой — Ява!
Так что, спрашивается, разве мог я сам поехать в лагерь к морю после этого?! Ни за что. Ни за что и никогда !
Дружба ! Великое это слово — дружба ! Наверно, величайшее из всех слов людских.
Ради дружбы люди идут на пытки , садятся в тюрьму, даже жизнь отдают...

Под душистою веткой сирени
С ней сидел я над сонной рекой,
И, припав перед ней на колени,
Ее стан обвивал я рукой...
Проносилися дымные тучки,
На лице ее месяц играл,
А ее трепетавшие ручки
Я так долго, так страстно лобзал...

Рим строгостью его отметил величавой.
Он, взвесив замысел , в расчеты погружен,
На невских берегах воздвиг чертоги славы
И выровнял ряды торжественных колонн.
Любил он простоту и линий постоянство ,
Взыскательной служил и точной красоте,
Столице севера дал пышное убранство,
Был славой вознесен и умер в нищете.
Но жив его мечтой одушевленный камень.
Что римский Колизей! Он превзойден в веках,
И арки, созданной рабочими руками,
Уже неудержим стремительный размах.
Под ней проносим мы победные знамена
Иных строителей, освободивших труд ,
Дворцы свободных дум и счастья стадионы
По чертежам мечты в честь Родины встают.

Хотел я написать поэму,
Казалось: в волны и — плыви...
Решать простую теорему
О нищете и о любви .
Не вышло. Потому что болью
В зубах навязла нищета ,
А то, что называл любовью,
Была смешная суета .

Средний японец обеспечен электротехникой лучше, чем одеждой; одеждой лучше, чем едой; едой лучше, чем жильем.

Как, в сущности, мала чаша человеческих радостей и сколь мудры те, кто умеет ее заполнить.

Бывает так, что в тишине
Пережитое повторится.
Сегодня дальний свист синицы
О детстве вдруг напомнил мне.
И это мама позабыла
С забора трусики убрать...
Зимует Кунцево опять,
И десять лет не проходило.

Ты увидишь леса Ориноко,
Города обезьян и слонят,
Шар воздушный, летя невысоко,
Ляжет тенью на озеро Чад.
А в коралловых рифах, где рыщет
«Наутилус», скиталец морей,
Мы отыщем глухое кладбище
Затонувших в бою кораблей...
Что прекрасней таких приключений,
Веселее открытий, побед,
Мудрых странствий, счастливых крушений,
Перелетов меж звезд и планет?

Вот и кончены наши заботы -
Спит задачник, закрыта тетрадь.
Руки тянутся к книге. Но что ты
Будешь, мальчик, сегодня читать?
Хочешь, в дальние синие страны,
В пенье вьюги, в тропический зной
Поведут нас с тобой капитаны,
На штурвал налегая резной?
Зорок взгляд их, надежны их руки ,
И мечтают они лишь о том,
Чтоб пройти им во славу науки
Неизведанным прежде путем.
Сжаты льдом, без огня и компаса,
В полумраке арктических стран
Мы спасем чудака Гаттераса,
Перейдя ледяной океан .
По пещерам, подземным озерам
Совершим в тесноте и пыли,
Сталактитов пленяясь узором,
Путешествие к центру земли.
И без помощи карт и секстанта,
С полустертой запиской в руке,
Капитана, несчастного Гранта,
На безвестном найдем островке.