Цитаты на тему «» — страница 235

Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло ; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства , боясь насмешки , я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние , которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние , прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.

Что касается дураков, <...> то надо вырабатывать в себе дуракоустойчивость. Или, пожалуй, считаться с ними, ввиду их численного превосходства.

Как любил говорить Шерлок Холмс? Если исключить невозможное , тогда то, что останется, будет ответом, каким бы невероятным он ни казался. Вот только как поступить, если невозможное исключить совсем не получается?

В жизни его то и дело отчитывали и опускали: дома — сильная и любящая, но строгая мама, в школе — учителя , в армии — начальники, в офисе — почти все. Годы запугивания задавили его душу: там, где должно было расцветать мужество , осталась какая-то каша.

Вампирша: « Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи! Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?»
— Кто здесь?

Если хотите приударить за сестрицей, то сначала, пожалуйста, договоритесь со мной.

Если в жизни у тебя Bad Romance, сделай Poker Face, купи себе Telephone и позвони Alejandro и будет тебе Love Game :)))))

— Стоп. Ликвидированный в Джакарте Чуб занимался контрабандой оружия?
— Тихо, тихо, тихо... Тихо. А то у нас в безопасности один майор тоже начал ими интересоваться...
— И что?
— Сидеть ему ещё девять лет. Якобы, находясь в отпуске в Турции, продал секреты Родины. То ли толщину ниток, которыми дела сшивают, то ли название типографии, в которой бланки протоколов печатают.

Сколько бы окружающим можно было б высказывать расположение, если бы каждый располагал собой.

Память — это вообще явление странное. Как трудно бывает что-нибудь запомнить и как легко забыть! А то и так бывает: запомнишь одно, а вспомнишь совсем другое. Или: запомнишь что-нибудь с трудом, но очень крепко, и потом ничего вспомнить не сможешь.

Сердце женщины — величайшая тайна.

— Значит сегодня, Али-Баба, гости придут?
— И! Так же завтра !
— Плов съедят, выпьют чай и песни споют?
— И! Так же завтра !
— Лишь для любви и веселья люди живут...
— Мудрости этой, я отдал вчерашний мой труд .
— А как же завтра ?
— И на завтра , и на после завтра , установил Али-Баба порядок дня. Уходил он в горы за дровами, на базаре утром приветствовал меня. Так бы и жил, дом его трудом, без нужды и зависти. Если бы не страшный случай .

Самое главное, чему нас учат в универе это складу ума и гуглить. Остальное малополезно.

Можно сопротивляться день , неделю, несколько лет, но в итоге мы всё равно обречены на потерю. Плоть остается жива, а душа рано или поздно получит смертельный удар .

Ты была такой вдохновляюще-неприступной, а неприступные крепости всегда ведь хочется покорить. Меня возбуждала твоя застенчивость , я принимала её как вызов , я хотела сломить её, похитить твой невинный взгляд . А сейчас ты зажимаешь меня по углам, требуешь ответов, и я не знаю, что с тобой делать…

Я — душа , закованная в теле. Я не просила о своём рождении и боюсь умереть. И с этим дерьмом я живу каждый день .

— Даже в самой глубокой депрессии я не пойду на свидание с кудрявым.
— Не волнуйся, Сью, это не свидание .
— Я, наверное, всё равно не пойду.

Мое чудовище нашло меня, и теперь мой черед ее искать.

Для большого счастья иногда не хватает только одной маленькой детали...

Мне приходилось встречать людей, добродетель которых столь естественна, что даже не ощущается; они исполняют свой долг , не испытывая никакой тягости, и их влечет к этому как бы инстинктивно; они никогда не хвастают своими редкостными качествами и, кажется, даже не сознают их в себе. Вот такие люди мне нравятся, а не те праведники, которые как будто сами удивляются собственной справедливости и считают доброе дело чудом, рассказ о котором должен всех изумлять.