Цитаты на тему «» — страница 161

Счастье не более относительно, чем страдание. Никто не испытывает благодарности за то, что его жизнь не хуже, чем есть. Боли... всегда достаточно. И богатый ребенок орет ничуть не тише, чем бедный.

Если убрать из истории всю ложь, то это не значит, что останется только правда . В результате может вообще ничего не остаться.

— Скажи, Крейг, почему ты любишь кукол?
— Ну, Максин, я точно не знаю... Возможно, хочется немного побыть кем-то другим, побыть в чужом теле — думать иначе, двигаться иначе, чувствовать иначе...
— Интересно, Крейг, а не хочешь побыть внутри меня? Думать , как я, чувствовать, как я?
— Больше всего, Максин...
— Там хорошо , Крейг! Лучше, чем в самых смелых мечтах!

Любовь никогда не требует, она всегда даёт. Любовь всегда страдает, никогда не выражает протеста, никогда не мстит за себя.

Я один. Ни десять, ни сто не смогут понять тебя.

Вальдеррама принял позу, достойную императора — так она была высокомерна и торжественна.
— Вилья, Обрегон, Карранса… Икс, Игрек, Пот… Какое мне до них дело? Я люблю революцию, как люблю извержение вулкана. Вулкан дорог мне тем, что он вулкан, революция — тем, что она революция ! И мне нет дела , куда полетят изверженные камни — вверх или вниз.

Ослеплённому собой никакой окулист не поможет.

Рецепт всегда один: приступайте к делу, какой бы неуклюжей вы себя не чувствовали, проявляйте настойчивость .

Я чувствовала, что тараторю как ненормальная, и любой психотерапевт с легкостью бы определил, что мое напускное оживление в действительности скрывало отсутствие эмоций.

Это было выше моих сил: я чувствовал, что час расставания близок. Мне хотелось влюбленности. Какая-то прихоть, какая-то нездоровая фантазия подталкивали меня к тому, чтобы разорвать нашу безобидную связь .

Лучший способ скрыть свои настоящие побуждения — это говорить правду.

Каждый только и ждет, чтобы присосаться к нему, человеку верующему, который всегда знал, что есть добро и что есть зло , и который шел по жизни , воздавая каждому по заслугам, — что браткам, что мэру. Но вот теперь адские силы налетели смерчем, толпа бесов кружит вокруг уже который день , а не ухватишь.

Ну вот, думал я, бессознательно закатывая рукава куртки, а теперь подать мне сюда эту самую смерть и погибель; я спокоен, я готов помериться с ней силами, и пусть катится к чёрту слабейший.

И какое значение имеет размер сцены, если она вмещает целый мир?

Если не можешь победить мужика — дай ему себя спасти.

Я разбираюсь в шутках!. Я — рыба-клоун!

Только лидеры не имеют цели быть лидерами.

— Я знаю, что ты не в себе. Я ходила к врачу по твоему поводу. Не бойся, парни не знают, что ты болен.
— Я не болен, Полли.
— Это происходит, когда ты отдыхаешь. Вероятно, нервы , война , а может алкоголь . Его зовут «зеленым змеем». <...> Черт , а может дело в нас? В нас, Шелби. В нашей цыганской крови. Мы живем где-то между жизнью и смертью. Ждем перехода, и в конце концов, мы привыкаем. Мы пожимаем руку дьяволу и проходим мимо.

Хармиана, в нашей воле выбрать путь добра или зла, — ответил я, — но я уверен, что нашими судьбами управляет иная, высшая Судьба, она , точно ураган, принесшийся неведомо откуда, вдруг подхватывает наши утлые ладьи и, как бы мы ни боролись с ветром, разбивает их и топит.

Чаще всего мы смутно сознаем, что у нашей дамы было до нас несколько любовников, но мужская гордость так причудлива, прихотлива и увертлива, что мы уверяем себя, будто до нас эта женщина никого по-настоящему не любила и оказывалась в объятиях людей, которые были её недостойны, лишь по роковому стечению обстоятельств или по неясному влечению собственного сердца, которое искало себе пищи и тянулось то к одному, то к другому, не находя единственного, кто был ему нужен.