Цитаты на тему «» — страница 103

Счастье заключается не в обладании желаемым, а в желании того, что имеешь.

— Как Джесс?
— Она умерла...
— ...
— Да ладно, шучу. Просто подбодрить хотел.

Когда человеку кажется, что всё идёт наперекосяк, в его жизнь пытается войти нечто чудесное.

У нас, людей, всегда есть выбор . У каждого из нас есть гораздо больше возможностей выбора, чем мы способны осознать. Нам кажется, что мы в жизни слишком ограничены, что нам просто приходится жить и делать то, что мы постоянно делаем. А это и есть мышление жертвы . Только от тебя зависит, как далеко ты захочешь пройти по пути домой – от своего социального «Я» к своему подлинному «Я». Одни люди никогда не вступают на этот сознательный путь и всю свою жизнь проводят во сне. Другие делают несколько шагов по пути домой, отчасти вспоминая, кем на самом деле являются. И только горстка мужчин и женщин проходят весь путь до конца и полностью вспоминают, кто они такие. Эти смелые души полностью восстанавливают свою настоящую силу.

Врать — значит не говорить ничего конкретного.

— Срочный случай !
— Какого типа? — тут же отозвалась она с некоторой расслабленностью в голосе, хотя тон Пола ясно свидетельствовал о его нетерпении и нервозности.
— Того типа, который сидит вон там!
— Нет , я спрашиваю, в чем причина срочности?
— Черепная травма !
— Как это случилось?
— Любовь слепа, а посох слепого все время бьёт по голове, вот в результате голова и не выдержала!

Да кто сказал, что все должны быть счастливы?!

— Мистер Паркер, я хотел бы представить вам кое-кого.
— Надеюсь, хорошего парня? А то в последнее время все норовят меня убить...

Всему миру известно, что рабство притупляет нравственное чувство рабовладельцев, а ведь аристократия — не что иное, как союз рабовладельцев, только под другим названием.

Все истины, которые я хочу вам изложить, — гнусная ложь.

Больше всего жизни есть в умирающих людях. Никто не видит того, что видят они.

Можно соблазнить мужчину, у которого есть жена. Можно соблазнить мужчину, у которого есть любовница. Но нельзя соблазнить мужчину, у которого есть любимая женщина.

— Джон, я не знаю, что с тобой делать.
— Я могу предоставить вам список.

Себя самого всё-таки не стоит обманывать.

Ибо самая высокая, самая чистая идея становится низкой и ничтожной, как только она дает мелкой личности власть совершать ее именем бесчеловечное.

Мне от жизни многого не надо. Вершина счастья – проснуться в своей постели и обнаружить, что вчера я все-таки изловчился оставить заначку на утро . Бог мой! Ничто так не радует больного человека , как уютные мелочи бытия.
Начнем с того, что я мог бы проснуться на улице или, хуже, в притоне. Оказаться в мрачной милицейской камере или тошнотворной больничной палате. А мог бы очнуться в мире ином, хочется верить, более праздничном, чем этот. Впрочем, открыть свой день без заначки – это все равно, что проснуться в аду. Ни капли преувеличения. Именно в аду последнее время я пробуждаюсь, потому что заначки, как правило, утром уже нет . Кажется, все так просто. Выбрал из пузырька с лекарством пару кубов и положил до утра в холодильник. Пока в здравом уме и твердой памяти. Заначка для расхристанных типов, вроде меня, это практически завещание . То есть, то единственно ценное в жизни , без которого сам рай окрашивается в погребальные тона. Но в том-то и дело, что холодильник обычно на утро пуст. Люди , знакомые с этой чертовщиной, поймут меня. При тщательном исследовании дня вчерашнего обнаруживается этакая гаденькая минутка, когда пузырек с лекарством самоуверенно мнется в руках, а внутренний голос нашептывает: «Дружище, зачем тебе размазывать удовольствие ? Оно же не масло, а жизнь твоя не бутерброд. Возьми счастье в свои руки , оно не призрачно. И вышли вдогонку к трем кубам еще два». И высылаешь. Внемлешь нежному голосу тела и совсем не слушаешь мозги, которые скорбят заранее: «А завтра ? Что ты будешь делать завтра , когда проснешься? Сегодня ты прыгаешь с облачка на облачко, как блаженный барашек из мультика, а завтра очнешься на дне глубокого адского колодца и начнешь выть совершенным волком».
И точно. Так всякий раз бывает. В раю совсем теряешь практические свойства мозга. Блаженство , которое уже и не совсем блаженство , а только боль , вывернутая наизнанку, растапливает остатки мелкой расчетливости. Сколько раз это уже было! И будет еще столько же раз. Люди молитвенные, и те просят хлеба насущного на день вперед, понимая, что день долог, мрачен, и пуст, и чреват опасностями. А тут – существо, расхристанное донельзя, расщепленное на прогнивший дух , полумертвое тело и тупые мозги, – забывает о самом главном – заначке.
Время года для ада значения не имеет. За окном октябрь – холодно, сыро, темно. Низкие депрессивные тучи проплывают над городом, садятся на маковки церквей, расстилаются слезливым мороком, наполняют улицы, квартиры, дома, черепные коробки. Но если вам кажется, что ад толкает на что-то скверное, вы ошибаетесь. Ад ни к чему не толкает. Хочется тупо лежать под одеялом и жалеть весь мир – да, меня всегда пробивает на жалость ко всему живому, когда в душе мрак . Жалко до слез, что человек так смешно устроен, что ему необходимо непременно влить в кровь хотя бы пару кубиков лекарства , чтобы он ожил, воскрес, начал жить и творить. Смешно и горько. Парочка кубиков раствора, и я начну возвращаться к жизни . В душе моей запоют ангелы , а тучи вмиг обернутся дурашливой детворой, которая играет с человеком в прятки.
Закрываю глаза сразу после того, как резиновое донышко поршня упрется в кругленький носик шприца, скользит волна райской теплоты, поймать не трудно, но не ловится… Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать. Смотрю на мир суженными зрачками, и нет мрачных туч. Попрятались, забавные небесные интриганы. Перевернулись белыми брюшками и превратились в барашков. Бегу-бегу, как в мультике, прыгаю с одного плюшевого облака на другое, лечу в невесомости, смотрю наверх, вижу солнце , вниз гляжу – золоченые маковки церквей. Маковки. Все милое сердцу. И как хорошо жить на свете. Как счастливо становится на душе, когда кругом маковки.

— Папа, а мы летом поедем на море ?
— Конечно! Почему нет ? Буду меньше курить и не покупать непонятно чего. Махровые халаты, прикованные коврики и прочую дрянь. Без всего этого можно жить , а без моря — никак.

Разве кто-нибудь может представить, как искусно обманывают люди собственное сердце ?

Аристотеля спросили:
— Чем ты отличаешься от большинства людей?
— Они живут для того, чтобы есть, я же ем для того, чтобы жить , — ответил философ.

— Соня заплатит залог?
— Да, не пропадёт твой мексиканец.