Цитаты на тему «» — страница 2

Я консультировал бесплатно, главным образом из любопытства. И зря. Люди мстят за сделанное им добро .

Однажды вы начинаете всё меньше говорить о вещах, которыми больше всего дорожили, а уж если говорите, то через силу. Вы по горло сыты собственными разговорами. Всячески стараетесь их сократить. Потом совсем прекращаете. Вы же говорите уже тридцать лет. Вы даже не стараетесь больше быть правым. У вас пропадает желание сохранить даже капельку радостей, которую вы сумели себе выкроить. Всё становится противно. Теперь на пути, ведущем в никуда, вам достаточно всего лишь малость пожрать, согреться и как можно крепче уснуть. Чтобы возродить в себе интерес к жизни , следует изобрести новые гримасы, которые вы будете корчить перед другими. Но у вас уже нет сил менять репертуар. Вы бормочете что-то невнятное, придумываете разные извинения и уловки, чтобы по-прежнему остаться среди своих, но рядом с вами, не отходя ни на шаг , уже стоит смердящая смерть , простая, как партия в белот. Вам останутся дороги только мелкие горести, например что вы не нашли время посетить, пока он ещё был жив, старого дядю в Буа-Коломб, допевшего свою песенку февральским вечером. Это и все, что уцелело от жизни . Это маленькое раскаяние жестоко мучит вас, все же остальное вы с усилиями и мукой более или менее выблевали по дороге.

Раз уж надо кого-то любить , лучше любить детей: с ними хоть меньше риску, чем со взрослыми. По крайней мере можно извинить свою слабость надеждой на то, что они вырастут не такими шкурами, как мы.

Он страдал общим пороком всех интеллектуалов – пустословием.

Часто утончёнными становятся люди , не способные получить удовлетворение . Им приходится прибегать к самобичеванию.

В общем, когда эгоизм чуть-чуть отпускает нас и приходит время перестать жить только им, мы сохраняем в сердце лишь образы женщин, вправду хоть немножко любивших мужчин как таковых — не только одного-единственного, даже если им были вы, а вообще мужчин.

Что ни говори, что ни проповедуй, а мир уходит от нас много раньше, чем мы уходим от мира.

Горе выставляет себя напоказ, наслаждение и потребность — стыдливы.

Поменьше торчать перед глазами – в этом весь секрет, особенно в любви.

Душа — это тщеславие и телесные радости, когда ты здоров, но в то же время — желание вырваться из тела, как только человек заболевает или дела перестают идти на лад. Из этих двух поз выбираешь ту, которая тебе удобней в данную минуту, — и все тут! Пока можно выбирать — вы в порядке.

Горе его было не по зубам его образованию.

Жить всухомятку — что за безумие! Жизнь — это школа , где классный надзиратель-тоска постоянно шпионит за тобой. Нужно любой ценою делать вид, что ты поглощен чем-то страшно интересным, иначе она насядет на тебя и выгрызет тебе мозг . Сутки, которые сводятся просто к двадцати четырем часам, совершенно невыносимы.

Уверяю вас, наша жизнь — всего лишь гигантское издевательство над жизнью.

Люди жалеют калек и слепцов, и можно сказать, что у них есть-таки запас любви . Я сам не раз чувствовал это по себе. И запас огромный — этого отрицать не станешь. Одна беда — люди и при таком запасе любви остаются суками. Они не пускают его в ход, и все. Прячут в себе, где он и хранится без всякой пользы. Вот эта любовь и подтачивает их изнутри.

Войну между нами и теми, кто напротив нас, разожгли, и теперь она заполыхала. Она как ток между двумя углями в дуговой лампе.

Когда у людей единственная цель — побыть вместе , им все приятно, потому что тогда возникает иллюзия свободы от забот. Вы забываете о жизни , то есть о деньгах.

Медицина — дело неблагодарное. Если добился уважения у богатых, ты похож на холуя; если у бедняков — смахиваешь на вора. Гонорар! Тоже мне словечко! У пациентов не хватает на жратву и кино , а тут я вытягиваю их гроши на гонорар! Да еще когда они чуть ли не загибаются. Неудобно. Вот и отпускаешь их так. Тебя считают добрым, а ты идешь ко дну.

Я начал смекать, что возраст — это кое-что! Углубляет мысли , делает практичней.

Душе достаточно фраз, с телом обстоит иначе: оно привередливей, ему нужны мышцы. Тело — это нечто реальное, поэтому на него почти всегда грустно и противно смотреть. Правда , я редко видел женщин, которых материнство состарило бы так сильно и быстро. У этой остались, так сказать, только чувства и душа . Никто больше ее не желал.

Любовь — это вечность , что заменяет пуделям тумбу.