Цитаты на тему «» — страница 27

Мы в самом деле очень хотим уснуть, чтобы проснуться уже в завтра . Там, где кажется, что вчера ничего особенного не произошло. Хотя, конечно, мы оба понимаем, что произошло все. И это «все» нас обязательно догонит. Не завтра . Когда-нибудь потом. Но догонит.
Это «все», эта пятисоткилограммовая гиря под названием «неприятный осадок» внезапно падает с потолка ровно в тот момент, когда отношения девочек и мальчиков, независимо от возраста и социального положения, переходят из фазы «любит – не любит» в фазу «как ты думаешь, на свадьбе невеста лучше смотрится в белой классике или стоит выбрать что-то более оригинальное?».
И это не вопрос, а утверждение. Она думает, что ты только этого и ждешь, тебе легче, когда направляют, ведь она об этом где-то читала или подруга рассказывала, точно она не помнит. А ты думаешь о том, как было здорово. Все эти ухаживания, томные перешептывания в темных ресторанах, романтические ночные прогулки , смешные подарки . Все то, что вчера было милой привычкой, сегодня оборачивается обязательствами. Потому что у нее в голове свадьба , кольца, подарки и подруги . А у тебя – вычурная церемония напоказ, потом теща , обстановка квартиры, дети , супермаркеты, семейные курорты и не спрятанный вовремя косяк.
И ты что-то мямлишь, тогда как от тебя ожидают бурной положительной реакции. И там, где должно было воздвигнуться твое «да», лежит теперь эта чертова гиря, а вы от нее по разные стороны.
И что бы ты ни сказал, в следующие пять минут, завтра , послезавтра, на неделе, в следующем месяце – все будет с ощущением «неприятного осадка». Когда отказ воспринимается как оскорбление , а согласие – как вымученное одолжение.
Гиря уже догнала. И очень скоро разметет вас и ваши отношения в мелкие щепки.
Дальше начнется весна нелепых придирок, лето взаимных упреков сменится осенью безосновательных выводов, которая соскользнет в зиму выяснения отношений, которых давно нет . Скорее всего это закончится пошлым скандалом. Ведь какое бы российское мелодраматическое шоу ты ни начинал смотреть, всегда смотришь «Пусть говорят».
В нашей с Оксаной ситуации выяснять ничего не нужно. Кажется, мы про себя все знаем. И ответ на ее вопрос «Что качественно изменилось между нами?» кажется очень простым.
Страх – вот наше единственное качественное изменение. Только у нее это страх потери времени, у меня – независимости.
Я боюсь, что скоро все исчезнет. Обладание собственным временем и пространством, отсутствие необходимости докладывать о том, во сколько я вернусь и зачем уезжаю. Чехарда ни к чему не обязывающих отношений, внезапные загулы с друзьями среди недели, суточное похмелье , разрывы и воссоединения во имя ничего. В общем – все то, что позволяет хоть как-то рефлексировать и писать, – все исчезнет. Пропадет под наслоением ежедневных ритуальных обязательств, именуемых семейной жизнью. Или «устроенностью», в категориях Оксаны. Я боюсь, что однажды уютный мир мещанских радостей, с которым сражался мой литературный герой, задушит меня в объятиях, сделав одним из пузатых папаш, губернаторов семейных резортов и мэров ИКЕА. Одним из тех «нормальных людей», над которыми я все эти годы издевался.

Кажется, эта девушка хранит у себя ключи от моей жизни .

Дорога в ад вымощена слабыми отговорками.

— Чем тебе не нравится песня о чувствах?
— Ничем. Чувства вроде петрушки, в салате никто не заметит.
— Чувства — не петрушка.
— Фрэнк, для тебя чувства — филе-миньон, а для меня петрушка. Даже хуже.

I try to live without you, every time I do I feel dead.

Люди , способные водить самолет , всегда найдутся, но нужен я, тот, кто эти самолеты изобретет — авиаконстуктор.