Цитаты на тему «» — страница 11

А гадостей я не желаю ни видеть, ни слышать — закрываю глаза и затыкаю уши.

В доме Сугико считалось само собой разумеющимся, что я буду вести себя как самый нормальный мальчишка. И я начинал играть роль «нормального мальчишки», к которой мое сердце вовсе не лежало. Примерно тогда я понял одну вещь: когда я являю окружающим свою подлинную суть , они почитают это лицедейством, когда же я разыгрываю перед ними спектакль, люди считают, что я веду себя естественно.

Они меня даже не слушали.

С ранних лет мое отношение к человеческой жизни полностью совпадало с августинианским постулатом предопределенности. Несмотря на все бессмысленные, тщетные сомнения — а они продолжают терзать меня и поныне, — я ни разу не отклонился от своего детерминизма, почитая любые колебания за духовный соблазн . Можно сказать и так: мне вручили меню, в котором значился перечень всех моих бед, еще до того, как я научился читать. Оставалось лишь повязать салфетку и садиться за стол.

Только благодаря морю я понял, как важна любовь , даже если она даётся ценою смерти. Когда ты заперт в железном корыте, море вокруг походит на женщину. Штиль, шторм , непостоянство и, конечно, красивая морская грудь , отражающая закатные лучи... В то время как стихия вокруг напоминает нам женщину, реальная женщина из плоти и крови от нас всегда далеко...

Некоторые болезненно воспринимают даже мятые чужие брюки. Что же тогда говорить, когда заношенные брюки у политики?..

Человек , погибший, спасая из огня свою возлюбленную, убит вовсе не пожаром – он убит той, которую любил. И мать , сгоревшая в пламени, чтобы жил ее сын , уничтожена не пламенем: ее убийца – собственный ребенок.

У вас есть способность делать меня счастливой, но вы редко ею пользуетесь.

— Господь всегда ясно показывает нам, что хорошо , а что дурно, — черта, разделяющая Добро и Зло , подобна линии, которую дети проводят мелом на мостовой.
— Вы так полагаете? А по-моему, эта линия скорее походит на границу моря, перемещающуюся по мере приливов и отливов...

— Заморосило. Поразительно — всякий раз после моей речи обязательно идет дождь .
— Надо полагать, ваши речи способствуют сгущению туч.
— Как только мостовая на площади почернела от дождя, все скамейки разом опустели. На редкость вульгарное зрелище — опустевшая площадь. Ни души. А ведь совсем недавно тут было целое море голов — крики, аплодисменты. Площадь после митинга напоминает оцепенение эпилептика после припадка... Везде, куда ни глянь, люди причиняют друг другу зло , ранят один другого. В ткани, из которой соткана любая власть , есть швы, через которые лезут вши. Скажи мне, Крупп, бывает ли власть без швов, неуязвимая власть , подобная белому рыцарскому плащу?

Для меня все было совершенно очевидно: мои чувства тоже страдают заиканием, они всегда запаздывают. Поэтому событие — смерть отца, и чувство — скорбь , существуют для меня отдельно и независимо друг от друга . Небольшой сдвиг во времени, незначительная задержка нарушают во мне связь между явлением и эмоцией, и это несоответствие является для меня наиболее естественным состоянием. Если я скорблю, то скорбь моя не вызвана каким-либо конкретным поводом, она приходит ко мне самопроизвольно и беспричинно...

... В теле гибкой пружиной выгнулось всё наслаждение прошлой ночи.

Едва начинал работать мозг , чувство мое сразу отключалось. Если бывает на свете любовь , которая приходит, уходит и вновь приходит, не претерпевая ни малейших изменений, то именно к этому разряду следует отнести мое чувство.

Итак, у меня было собственное определение «трагического»: нечто, происходящее в недоступном мне месте, куда стремятся все мои чувства ; там живут люди , никак со мной не связанные; происходят события , не имеющие ко мне ни малейшего отношения . Я отторгнут оттуда на вечные времена; и эта мысль наполняла меня грустью, которую в мечтах я приписывал и той, чужой, жизни , тем самым приближая её к себе.

Я привык считать, что в любом наслаждении есть привкус несчастья, – виной тому мое от рождения слабое здоровье .

Всё его существо, словно некий диковинный мяч, катилось вперёд с единственной целью — пробить стену реальности. <...> Жизнь , которую предлагал мне Касиваги, представляла собой рискованный фарс: разбить вдребезги реальность , дурачащую нас множеством неведомых обличий, и, пока с реальности сорвана маска, а новая, неизвестная, ещё не надета, вычистить весь мир добела.

Наше существование поддерживается за счёт определённых сгустков времени. Представьте себе, что столяр сделал выдвижной ящик для стола. Через десятилетия и века время кристаллизуется, приняв форму этого ящика, подменяет его собой.
Небольшой кусочек пространства поначалу был занят вещью, но постепенно предмет как бы вытесняется сгустившимся временем. На смену материальному объекту приходит его дух .

Целомудрие — разновидность эгоизма, в основе которого лежит все то же физическое желание.

... Он считал, что на пути к лучшей в мире женщине — той, что встречается в жизни лишь раз, — непременно стоит смерть . Это она зовёт и притягивает друг к другу ничего не подозревающих влюблённых.

Так протекала солдатская служба до середины войны, а потом со склада неизвестно куда стало пропадать продовольствие. Солдаты всю вину сваливали на лис да оборотней.