Цитаты на тему «» — страница 21

Гордиться можно чем угодно, было бы желание.

— Не хочешь коктейль?
— Да. Виски . Неразбавленный.
— Наш человек !
( — Ты хочешь коктейль?
— Да, конечно.
— Скотч?
— Чистый, пожалуйста.
— Это по-нашему.)

Наши эмоции — мощная сила . Если их не контролировать, они становятся самореализующимися пророчествами.

Да, действительно, если бы такое было возможным, если бы мы могли на какое-то время отказаться от жизни в группе и полностью оградить себя от всяких контактов с политикой, после возвращения мы были бы удивлены прогрессом, какой наступил вдали от нас. Но этого нам не дано; и когда мы бежим из гущи событий, чтобы найти забвение и успокоение среди людей, чей темп жизни не такой стремительный и нрав не такой пылкий, терпим истязание, которое не в состоянии предвидеть, и жалеем, что поменяли настоящее на прошлое , живых на мертвых.

Магии ему, сукину сыночку, захотелось! Это люди , понял? Лю-ди! Дураки , конечно… Убивать их за дурость? Портить? Глазить?! Они ведь за детей переживают. У этого, с топором, дочка пропала! Эх ты… магия-шмагия…

А вам не показалось, когда вы впервые очутились здесь, что в этом городе возможно абсолютно всё?

Хорошая штука – скорость нервных реакций. Полезная. Торопясь и успевая, мы выигрываем время . А что проигрываем?
Жизнь ?
Мудрость ?
Ничего?
Зато, медля, колеблясь и опаздывая, мы чувствуем себя значительными. Пусть самообман , но какой приятный…

— Твою дивизию!
— Нашу дивизию!

Уходят люди . Ушли. Те, кто был дорог, кого ты знал. Уходят в смерть либо просто так, подобно Раме-с-Топором или Вьясе. Отец , сводные братья , честный сотник Кичака, брахман-советник, ушла Кали, хотя грешно видеть в обезьянке человека , наряду с… И вот теперь — Сатьявати. Первая и последняя любовь , мука и проклятие , та, с которой ты не мог быть — и не быть не мог… Странно, сейчас ты не думал о ней как о сморщенной старухе, представляя прежней, молодой… Сегодня оборвалась последняя нить, связывавшая тебя со старым миром.

Я жила, не зная забот, а когда меня всего лишили, поняла, что значит голодать, узнала, как болит разбитое сердце , но при этом ты дышишь и жаждешь жизни , ведь я живу, и ты тоже, и уж точно не бесцельно.

Зря я тебя привела сюда. Теперь я буду не любить эту кухню, потому что все в ней будет напоминать о тебе.

Звезды – удивительные существа.
Если любоваться ими, сидя в уютных шезлонгах, выставленных на лужайке перед домом, хлебнув глоточек тутовой водки, вдыхая запах маринада, пропитавшего курятину, уже готовую подрумяниться на шпажках, и наслаждаясь теплым вечером – звезды кажутся милыми котятами. Они прелестны и кокетливы, как девочки , едва вошедшие в ту сладостную пору, когда тело пахнет не молоком, а жасмином. Их хочется сравнить с бриллиантовыми гвоздиками, дырочками в бархатном покрывале небес, взглядами ангелов – поэты сходят с ума, живописцы безумствуют, еще глоточек водки, и тайна раскроется во всем великолепии.
Для туриста звезды – названия. Альфа Паука, Бета Змеи, Лямбда Малой Колесницы. Предостережения: на планетах типа Китты рекомендуется носить темные очки , а под лучами двойного светила Йездана-Дасты – трижды в день закапывать в глаза цилокарпин. Голос информателлы: «На трассе в районе Слоновьей Головы зафиксирована активность флуктуации… в маршрут внесены коррективы…» Турист ступает по звездам, как обыватель – по булыжникам древней мостовой, редко глядя под ноги: шаг , другой, десятый, хлебнем водочки, зажуем зеленым лучком, и пошли дальше.
Если взять энциклопедический инфокристалл и набрать в меню поиска «Звезда» – водород, углерод и гелий, карлики и гиганты, ядро и корона , диаграмма Кресса-Реншпрунга, предел Чандраманьи, спектральные классы и метод параллакса убьют романтику наповал. Бриллиантовые гвоздики обратятся в ржавые шурупы. Они ввинтятся в ваш трепещущий мозг . Взгляды ангелов иссохнут, став препаратом в лаборатории. Котята разбегутся, жасмин сменится формалином. Астрофизики покажут Мирозданию «козу», следующий глоточек, водка приятно обжигает рот , и скорее прочь отсюда.
Звезды же сидят на черной лужайке космоса, в креслах-качалках, попивают мятный ликер и смеются над попытками разглядеть их истинную сущность . Потому что издалека ничего не видно. А вблизи никто не может смотреть на звезду, не моргая.

Не принимайте чужих суждений. Те, кто судят, не познали себя — как они могут познать вас? Познавший себя видит только предельную красоту человеческих существ.

Утром я проделал очистительные упражнения йоги — выпил два литра воды и пропустил ее через кишечник, минуя мочевой пузырь, а также несколько других, довольно сложных промывок вместе с дыхательными упражнениями. Обычно я никогда не ел перед водолазными погружениями — даже с небольшим количеством пищи в желудке становилось трудно дышать.

Многие тратят уйму времени на то, чтобы быть вежливым. А я просто сру на это.

Достоевский на несколько дерзких шагов оказался впереди своего времени. Следуешь за ним со страхом, недоверчивостью, потрясением — но всё равно следуешь. Он не отпускает, ты обязан идти за ним… Его следует просто назвать уникумом. Он пришёл из ниоткуда и ни к какому месту не принадлежит. И всё же он всегда остаётся русским.

Страх , как я считаю — нормальное человеческое чувство. Я бы соврал, сказав, что самому ни разу в жизни не было страшно. Было, еще как было, и было ни раз. И в многочисленных боях, когда пули свистели в считанных сантиметрах от виска. И тогда, когда Маркин показывал фигуры высшего пилотажа на разваливающемся «Москвиче» со мной в качестве балласта. А когда впервые с парашютом спрыгнул — жутко было до усрачки. Прямо, как сейчас.

Любовь — как ветер черной ночью, колышущий траву под деревьями. <...> Не добивайтесь от любви ясности. Она — божественная случайность жизни . Захотите от нее ясности и определенности, жить захотите под деревьями, где веет ночной ветер ,  — тогда сразу наступает долгий душный день разочарования и на губах, горячих и разнеженных от поцелуев, оседает скрипучая пыль из-под колес.

И трепещет свеча
На осеннем ветру, фиолетовый вечер ,
Он сказал Ей: «Прощай!» -
А Она отвечала: «Конечно... До встречи!..»

— У телевизора есть одно прекрасное свойство, — подумав, произнес он. — Его всегда можно выключить.