Цитаты на тему «» — страница 58

Изнуряющий поиск родного человека везде и повсюду даже тогда, когда знаешь его конкретное местонахождение, – вот что самое непреодолимое в тоске.

Женщины — одна, особая нация . Сильная, выносливая в любых обстоятельствах.

Бояться горя, счастия не знать.

Но чтобы пользоваться успехом у женщин, и не нужно быть красавцем: уже терпкое дыхание мужественности, исходящее от таких сильных натур, какое-то неистовое своенравие, безоглядная жестокость , самая атмосфера войны и победы дурманят их чувства . Ничто так не будит в женщине страсть , как трепет страха и восхищения – легкое сладостное чувство жути и опасности только усиливает наслаждение , придает ему неизъяснимую остроту.

Сон, который не навещал меня без приглашения бокалом вина или таблеткой, каждую ночь , как пунктуальный любовник, овладевал моей благоверной.

За укрепление морального иммунитета расплачиваемся купюрами из нервных клеток. Альтернативы нет . Жизнь обволакивает налогом...

Взгляд читателя фантастики особый: он обращен в будущее . То, на что он падает, имеет «склонность» сбываться раньше, чем мы предполагаем.

Не секрет, что все мы не те, кем являемся. То есть — перед зеркалом в ванной и в пустой квартире — мы те, кто есть, но стоит появится ещё кому-то — и все, мы становимся другими. Мы немедленно натягиваем на себя ту маску, которая появилась у нас ещё в детстве, в тот момент, когда каждый из нас осознал себя частью социума и решил для себя вопрос — как в нём существовать. «Клоун», «Циник», «Весельчак», «Сердцеед», «Модница», «Простушка», «Лидер» — каждый выбрал что-то по себе, то, что ему казалось наиболее приемлемым. И эти маски с годами приросли к нашим лицам, стали частью нашей сущности, а у кого-то и заменили собой природное, врожденное «я». Они удобны, они позволяют защитить душу от уколов совести и жалости, они дают возможность жить так, как тебе хочется.

... самый страшный противник из тех, что может быть, — молодой идеалист. <...> Молодые идеалисты — это всегда очень страшно. Да если по чести говорить, любые идеалисты — это страшно. Эти сумасшедшие люди верят в торжество разума, в бескорыстие и в конечную победу добра как на вверенной им территории, так и во всем мире. И с ними очень трудно спорить — они тут же называют спорящего ничего не понимающим в дне сегодняшнем стариком, ссылаются на то, что сейчас другое время , и почему-то уверены, что вот они-то такими не станут. А еще они точно знают, как сделать так, чтобы было правильно , и не слушают никого, кто не разделяет их убеждения .

Из чужого сердца не выбросишь никого и ничего.

Как по мне, вообще всё ерунда. Без исключения . Но это совершенно не мешает мне радоваться, страдать, чего-то хотеть, чего-то бояться, любить , тосковать, торжествовать и злиться.

О Боги мои! Яду мне, яду!

— А это Нимфадора...
— Не смей называть меня Нимфадорой, Римус! — вскинулась молодая волшебница. — Просто Тонкс.
— Нимфадора Тонкс, которая предпочитает, чтобы ее называли только по фамилии, — закончил Люпин.
— Ты бы тоже предпочитал, если бы дура мамаша дала тебе такое имя , — пробормотала Тонкс.

Фанатам не идол нужен, а гармония в образе.

— Ну, как она сей день ? — спросил полицмейстер.
— Злая... По причине отказа Руссо поселиться в Гатчине. Ему, видишь ли, климат наш не по нраву. Мне он тоже не нравится, но я смирился — живу... Мы, русские , не от климата помираем!

Воистину, тот, кто отваживается общаться с дурными людьми, подобен неумелому мореплавателю — если и не утонет, то натерпится страха. Если же он сам ввергает себя в опасность и стремится к гибели, то его назовешь лишь ослом, да таким, что лишен разума и души, ибо и животные наделены от природы познанием: что служит им во благо , а что наносит вред и причиняет ущерб и порчу. Мы утверждаем это, ибо видим, как животные опасаются подстерегающего их несчастья. Увидев опасность , они стараются избежать ее, повинуясь чувству, что заложено в них природой, дабы сохранить себя от смерти и уничтожения.

Каждый из нас — остров . Иначе мы давно бы свихнулись. Между островами ходят суда, летают самолеты, протянуты провода телефонов, мы переговариваемся по радио — все что хотите. Но остаемся островами. Которые могут затонуть или рассыпаться в прах.

Я не уверена – ведь я не могу читать мысли – но иногда мне кажется, что когда ты заговариваешь со мной о чем бы то ни было, ты пытаешься сказать мне «прощай».

Друзья , они, понимаешь, не целуются, не трахаются, не делают друг другу минет .

Нельзя просто так покидать вещи , которые дарили счастье . Вещи всё помнят. Счастливые вещи помнят счастье . Карусели – счастливейшие их железок. Эту нужно лишь покрасить, поменять лампочки, пересадить ей сердце .