Цитаты на тему «» — страница 29

Правда и факты всегда сильнее лжи.

— Хороший денек для кризиса среднего возраста. Ты прожил уже 164 года, так что давно пора бы.
— Обращение Елены в вампира проходит... я бы сказал... немного депрессивно. Так что я хочу немного развлечь ее.
— Сам не умеешь, но других учишь...

Нет ничего более опьяняющего, чем создание чего-то из ничего. Создание чего-то из себя самой.

Как дела ? Я Джимми МакДугал, ранее известный как Джимми Фальконе. Раньше я был большой шишкой в нью-йоркской мафии, пока не стал крысой, которую хотят завалить. Пойти против моих бывших друзей было непросто, но так как они начали первыми, мне стало намного легче. Однако самым сложным было сказать семье, что мы участвуем в программе по защите свидетелей.

Возврата нет ни для кого. Никуда.

— Не будь кретином, Джейкоб, — прошептала Белла.
Я не смог на неё разозлиться: уж больно слабой она выглядела. Вместо этого я улыбнулся.
— Против себя не попрёшь.

— Каково, собственно говоря, назначение оратора? — спросили одного философа.
— Возвеличивать людей ничтожных и умалять заслуги людей великих, — ответил он.

Сумасшедшие – это люди , которые не смогли доказать реальность своих миров. Обществу всегда ближе идея о том, что других миров, кроме земного и небесного, не существует…

Фальшивые люди чаще других — подвержены вирусу маниакальной подозрительности!

— Если честно, мне кажется, что слишком часто говорят о грехах. И недостаточно часто о добродетелях.
— Может, ты прав. А какая для тебя главная?
— Пожалуй, умение прощать серьезно недооценивают.

В советское время меня пугали рыжие тараканы, которые выпрыгивали непонятно откуда, и таксисты, которые всех обдирали. Когда я ловил такси в 30-градусный мороз , машины с зелёными огонёчками проезжали мимо меня: понятно было, что много я не заплачу, я был скромно одет. И я думал: настанет время , когда меня будут догонять и спрашивать: «Куда вас отвезти?» И это время настало.

И почему прошлое — такая зараза, что не выветривается вообще, даже когда жизненно необходимо?

— Он будет вампиром.
— И не сексуальным романтичным вампиром. А уродливым, сосущем кровь , лежащем в гробу вампиром.
— Сейчас было обидно.
— Да неужели?
— Под гробом понимается деревянный ящик. А у нас они теперь красивые с золотом в 14 каратов.
— Ну извини.

— Слушай, а почему бы тебе не взяться писать мемуары? Очень советую.
— Одно могу тебе сказать. Если я бы и взялась их писать, то лишь для того, чтобы поведать правду о таких, как ты. Если хочешь знать, отчего ты абсолютный ноль в сексе и почему обаяния у тебя как у корзины с грязным бельём, так это потому, что — подобно всем мужикам твоего склада — ты ни на йоту не приблизился к пониманию женского интеллекта.

— Я, Варвара Андреевна, вообще противник д-демократии. — (Сказал и покраснел). — Один человек изначально не равен другому, и тут уж ничего не поделаешь. Демократический принцип ущемляет в правах тех, кто умнее, т-талантливее, работоспособнее, ставит их в зависимость от тупой воли глупых, бездарных и ленивых, п-потому что таковых в обществе всегда больше. Пусть наши с вами соотечественники сначала отучатся от свинства и заслужат право носить звание г-гражданина, а уж тогда можно будет и о парламенте подумать.
От такого неслыханного заявления Варя растерялась, но на выручку пришел д'Эвре.
— И все же, если в стране избирательное право уже введено, — мягко сказал он (разговор, конечно же, шел по-французски), — несправедливо обижать целую половину человечества, да к тому же еще и лучшую.

Человек , который закабалился политике, больше себе не принадлежит и подчиняется иным законам, нежели священные законы сердца.

В числе прочего я говорил, — рассказывал арестант, — что всякая власть является насилием над людьми и что настанет время , когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть .

Хорош и наш секретарь Пролежнев, тоже хорош! Прямо скажем, все воры в домоуправлении.

Благородный муж помнит: достоинство не в том, что с тобой происходит, а в том, как ты себя ведешь.

Сталинизм не только не лучше, но хуже фашизма, ибо он гораздо более беспощаден, жесток, несправедлив, аморален, антидемократичен и не может быть оправдан ни надеждами, ни раскаянием. Было бы правильно определить его как сверхфашизм.