Цитаты на тему «» — страница 228

— Зачем ты это поглощаешь? Ты же ангел.
— Это же суши! Их макают в соевый соус. Так делают смертные. Раз уж я вынужден жить среди них, то веду себя как все. Чаю?
— Я не оскверню храм своего неземного тела... местной дрянью.
— Ох. Естественно. Милый костюм.
— Их одежда мне по нраву.

Заболел отчаяньем разлуки.

– Я умею создать образ скромницы, красотки, умной женщины , холодной женщины…
– Горячего копчения, холодного копчения, – продолжила я, и Дарька рассмеялась.

Великие немецкие и французские любомудры ХХ века уверили нас, что внешний мир враждебен личности, но я чувствовал нечто противоположное. Для меня внешнее было упоительно. Даже труп, даже крысиный визг. Возможность ощущать – пусть ты ощущал лишь холод , голод и тошноту – была чудом.

Влюблялась в Шоу . Больше всего в жизни я любила влюбляться: Качалов, Павла Леонтьевна, Бабель, Ахматова, Блок (его лично не знала), Михоэлс — прелесть человек . Екатерина Павловна Пешкова, М. Ф. Андреевна мне были симпатичны. Бывала у обеих. Макс Волошин, Марина Цветаева, чудо — Марина. Обожала Е. В. Гельцер. Мне везло на людей.

Я вздохнула еще раз и расслабилась,
— Ух, теперь я поняла, что все имели в виду. Ты воняешь, Джейкоб!

— Пусть гуляет, природой наслаждается. Зверят тут нет .
— Самый опасный зверь — это человек .

— Что предпочитаешь в это время дня?
— Винишко.

— Вы поступаете довольно странно. Приезжего обманывать нельзя. Я вас считал хорошими людьми, вы можете ответить мне за это.
— Я говорил, что это сумасшедший?! В чём дело, друг мой, кто тебя обидел?
— Вы все обидели меня. Вы мне сказали, что бедный мой синьор Распони помер...
— И что же?
— Что же? Жив, здоров и весел!

— Оу, кажется моим плюсневым косточкам конец ...
— Ты в порядке?
— Да-да, вот туфли новые разнашиваю...
— Очень красивые.
— Спасибо . А ты знаешь, что женщины носят высокие каблуки , чтобы придать больший рельеф ягодицам и груди?
— Никогда не задумывался об этом.
— Гляди!
— Да, очень... рельефно.
— Постыдись глазеть, Леонард, у тебя же есть девушка!
— Прости.
— Видимо, идешь на ужин с Прией, Говардом и Бернадетт?
— А ты откуда знаешь?
— Слышала в магазине, пока мы там болтали с подружками, потому что, знаешь ли, я теперь такааая... приятного вечера! И постарайся не пялиться на мой зад, когда я повернусь к тебе спиной.

Ему показалось, что он раздвоился, раскололся пополам, и одна его половина была горячей как огонь , а другая холодной как лед, одна была нежной, другая — жестокой, одна — трепетной, другая — твердой как камень. И каждая половина его раздвоившегося «я» старалась уничтожить другую.

Даже не смотря на то, что здесь безопасно, как ты считаешь, это не значит, что место подходящее, парировало сердце . Иногда безопаснее всего чувствуешь себя там, где тебе совсем не место .

Я знаю только одну причину разрушившихся отношений, она совсем не связана со штампом в паспорте. Недосказанность . Всё начинается с неё. Слова , эмоции , подозрения , сомнения сдерживаются, остаются внутри, гниют. Так может продолжаться несколько лет, потом взрыв — и ничего, кроме пустоты.

Заграничные путешествия , к сожалению, отчасти стерли с него налет глубочайшего занудства (викторианцы называли это свойство серьезностью, высокой нравственностью, честностью и тысячью других обманчивых имен), которое только и требовалось в те времена от истинного английского джентльмена.

Чем меньше опыта, тем больше хочется выпендриваться.

— Ваш двоюродный брат Калеб скончался.
— Мир душе его. Пускай теперь в небесах за молниями гоняется, олух несчастный. Закурить есть?
— Мир душе его. Закурить есть?
— Все-таки убожество людское иной раз выдает потрясающе эффектные реплики.

Три вещи прояснились окончательно.
Во-первых, Эдвард — вампир. Во-вторых, он хочет попробовать мою кровь , хотя и борется с этим желанием.
А в-третьих, я окончательно и бесповоротно в него влюбилась.

У счастья нет расписания сеансов, оно может начаться даже после выключения проектора.

Поглощать
За томом том, страницу за страницей!
И ночи зимние так весело летят,
И сердце так приятно бьется!
А если редкий мне пергамент попадется,
Я просто в небесах и бесконечно рад.

Никаких сомнений — я дотянулся до Эрика, стал его частью, видел мир его глазами, слышал шум крови в его голове, ощущал землю под его ногами, чуял его запах и вкус последней еды. Но он оказался мне не по силам. С пожаром, бушующим в голове Эрика, не справится ни один нормальный человек . Это был пожар безумной, всепоглощающей страсти , и лишь истинные безумцы способны поддерживать его постоянно, а самые свирепые солдаты и самые агрессивные спортсмены — иногда имитировать.