Цитаты на тему «» — страница 202

Я — нейтральная сторона. Я — Швейцария. Я отказываюсь быть втянутой в территориальные разборки между мифическими существами.

Сердце становится чёрствым из-за четырёх вещей, если превысить меру в них. Это еда, сон, слова и пребывание с людьми.

Смотреть ни в даль, ни в прошлое не надо,
Лишь в настоящем... Счастье и отрада.

К числу непреложных истин относится та, согласно которой человек , сколь бы высоко он ни поднимался по лестнице Жизни , всегда видит со своего места того, кто ближе к вершине, чем он. И сколь бы низко ни опускался человек и ни отступал, он никогда не встанет на последнюю ступень, ниже которой не стоял бы никто.

Маня говорит, что гусь, которого мы никак не посадим в кувшин, может быть нарисованным. И тогда в кувшин может поместиться целое стадо гусей. Нарисуй меня на своих шторах, простынях и туалетной бумаге. Я – симпатичный. Тебе со мной будет весело. Нарисуй меня, даже если в твоем кувшине уже нет места от других гусей. Я – маленький, я помещусь.

— Вас, похоже, злит моё везение, а я думала мы друзья .
— Сомневаюсь, что вы могли так ошибиться.

У каждого факта есть плюсы и минусы. Но очень редко их количество бывает одинаковым..

Человек в настоящем видит будущее , а в будущем – надежду на вечность .

Мерседес, переезжая в особняк зятя, оставила в старом доме весь хлам, чтобы о бедности ничего не напоминало. Взяла с собой лишь гребень с синим агатом, который когда-то стащила у доны Жозиньи. Теперь у неё самой была служанка Алая, и Мерседес за ней во все глаза следила.

— О, всё не так страшно. Обычный робот.
— Ха! Я представлял его куда ужасней.
— И как же именно?
— Не знаю, он мог быть усатым или с гадкой козлиной бородкой... А! А! Он похож на жеваную жвачку с лицом!

— Ко всему привыкаешь...
— Я – нет . Я никогда ни к чему не привыкаю. А кто привыкает, тому спокойно можно умирать.

Печальный румянец заката
Глядит сквозь кудрявые ели.
Душа моя грустью объята, -
В ней звуки любви отзвенели.

В мире есть два типа городов: те, которые всем своим укладом постоянно убеждают жителей, что завтрашний их день , как и послезавтрашний, мало чем будет отличаться от дня сегодняшнего, и те, что, наоборот, то и дело напоминают своим гражданам о переменчивости жизни . Стамбул относится ко второму типу. Здесь нет времени заниматься самосозерцанием в ожидании, пока часы наконец-то пробьют час для какого-нибудь мало-мальски заметного события . Стамбульцы стремительно бросаются от одной экстренной новости к другой, ещё стремительнее переваривают их, пока не наступает черёд нового чрезвычайного происшествия, требующего их пристального внимания.

Подлинные истории нравятся мне больше вымышленных.

Оттого ты вверх взлетаешь, что земли коснулся пяткой.

— До сих пор на водку смотреть не могу!
— Ааа, так ты поэтому всегда зажмуриваешься, когда стопарь хлопаешь?

Он построил себе свой собственный мир, которого не существует.

— И ты иди, — мягко сказал Старик. — Женщина ждёт. Исторически это их судьба, но, если есть выбор между ней и компанией собутыльников, пусть даже и очень хороших, всегда выбирай женщину.
— Да? — такое мне в голову в жизни не приходило.
— Да. — Старик сплел пальцы и откинулся на спинку кресла. — Вот если бы мы собирались на битву — тогда другое дело. Тогда мы были бы куда важнее, чем она , ибо ради битв рождается мужчина. Его судьба — воевать и умирать, входя в бессмертие . Ибо тот, кто бежит от битвы – умирает от страха многократно, а тот, кто успевает убить своего противника, даже пронзенный вражеским копьём, — тот будет жить вечно. Впрочем, всё это только красивые слова , которые не стоят ничего, по сравнению с тем, что ждёт тебя в твоём жилище. Ступай.

Я не виню тебя, я люблю тебя таким, каков ты есть, пылким и забывчивым, увлекающимся и неверным, я люблю тебя таким, только таким, каким ты был всегда, каким остался и поныне.

Мышление – это не процесс в мозгу, и не говорение словами, и не соединение или разъединение значений и пр., а форма живого, ещё один модус расширения единства человека с сущим как стихией творения, то есть модус обновления человека .