Цитаты на тему «» — страница 160

... Ты же не будешь спорить, что любовь бывает не взаимной? Можно кого-то любить , а тебя любить не будут, так? Я думаю, дружба тоже может быть не взаимной. Пусть я тебе не друг. Пусть. Но это не отменяет того, что я тебя считаю своим другом. В жизни все может быть не взаимным. Понимаешь, о чем я?

Есть два типа людей — одни больше всего на свете боятся испачкать одежду в самом широком смысле, другие больше всего боятся испачкать душу. И никогда не бывает, чтобы человек одновременно боялся испачкать одежду и душу.

Чайки — это нищенки на море и на суше — делят между собой отбросы, которые оставляют несчастные существа, не умеющие летать.

Мы заблудились, Джейк. Сбились с пути. Ты должен быть частью моей жизни , мы оба это чувствуем. А то, что происходит сейчас, — неправильно. Мы допустили какую-то ошибку. Нет . Я допустила. И из-за этого мы сбились с дороги...

Герберт, кто сказал этим полчищам, что победа – это
вопрос веры? Оливия, победа – не икона богородицы, внезапно зарыдавшая
томатным соком. Победа – это простая математическая задачка. Уравнение.
Не удача, не судьба. Это рассчет и действия. Всё так просто. Для победы не
дельфийские оракулы нужны, а просчитанная логистика, старательные
исполнители и вдумчивые командиры. Ну или просто полчища и злость .
Разные бывают переменные, уравнение всегда одинаково.

Когда в Москву привезли «Сикстинскую мадонну», все ходили на неё смотреть. Фаина Георгиевна услышала разговор двух чиновников из Министерства культуры. Один утверждал, что картина не произвела на него впечатления . Раневская заметила:
— Эта дама в течение стольких веков на таких людей производила впечатление , что теперь она сама вправе выбирать, на кого ей производить впечатление, а на кого нет !

Конфеты не имеют смысла. На то они и конфеты.

— Я знаю, к чему ты клонишь. Галено, верно? Можем обсудить хоть двести девушек.
— Вот именно. У нас работает двести девушек, включая Пелусу, крошку Гереро и твою помощницу, но ты предпочитаешь спать с той, что из оппозиции, с моей соперницей.

Есть такие места, где нам обязательно нужно быть. Если и непостоянно, то хотя бы периодически туда возвращаться.

Она не побежала за мной, не стала уговаривать и даже никак не обругала (типа «свиньи» или еще какого-нибудь дежурного животного). И это было по-настоящему обидно. По моему глубокому убеждению, моё беспримерное хамство заслуживало куда большей награды.

Лица настолько же доступны чтению, насколько это присуще книгам, разница лишь в том, что они прочитываются в короткое время и меньше обманывают нас.

Земля в черном небе вдруг преобразилась. Она воспламенилась. Часть её диска вдруг распалась на миллионы частиц — будто рассыпалась огромная мозаика. С минуту Земля пылала жутким рваным пламенем, увеличившись в размерах раза в три, потом съежилась.
— Что это было? — Сэм глядел на зеленый огонь в небесах.
— Земля , — ответила Эльма, прижав руки к груди.

— Говорят, ты охранял первых лиц?
— Два года с Картером. Четыре с Рейганом.
— В Рейгана же стреляли?
— Не в мою смену.

— …Хороши ваши стихи , скажите сами?
– Чудовищны! – вдруг смело и откровенно произнес Иван.
– Не пишите больше! – попросил пришедший умоляюще.
– Обещаю и клянусь! – торжественно произнес Иван.

Все самые тяжелые раны мы наносим друг другу языком…

— Ты правда думаешь, что я тебе поверю только из за того, что ты кинул в меня таракана?
— А ты что ожидала? Что я кота кину?

Марионетка плясала, а я уверенной рукой дергал за нитки.

Я б игрушки всем детям раздал,
Чтоб у каждого были они.
А я бы мир на планете создал,
Чтобы дети не знали войны.
Я б вознёс до небес Матерей,
Привилегии и статус им дал,
Чтобы мирно растили детей.
Я б такую структуру создал.
А если бы я президентом вдруг стал,
Я бы все на земле изменил.

Когда мы влюбляемся, то превращаем предмет нашей любви в божество, вот в чём опасность . Если нам не отвечают взаимностью, в наших душах пробуждается гнев , обида , даже ненависть… Любовь ведь чем-то похожа на веру. Так же слепа, не находите? Сладчайшая из всех эйфорий. Мы чувствуем таинственную связь с тем, кто находится за рамками нашей собственной личности, такой понятной и знакомой. Но когда любовь — или вера — поглощает нас целиком, она превращается в догму, перестаёт развиваться. Сладость сменяется горечью. Мы начинаем страдать под властью божества, которое сами же и создали.

У меня от этих тренировок даже воздух вокруг болит.