Цитаты на тему «» — страница 3

Питер — это папа, а Москва — мама; они в разводе, и живёшь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами — закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.

... Но смертный, право , трудно даже понять, как устроен этот смертный: как бы ни была пошла новость, но лишь бы она была новость, он непременно сообщит ее другому смертному, хотя бы именно для того только, чтобы сказать: «Посмотрите, какую ложь распустили!» — а другой смертный с удовольствием преклонит ухо, хотя после скажет сам: «Да это совершенно пошлая ложь, не стоящая никакого внимания!» — и вслед за тем сей же час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ему, после вместе с ним воскликнуть с благородным негодованием: «Какая пошлая ложь!» И это непременно обойдет весь город , и все смертные, сколько их ни есть, наговорятся непременно досыта и потом признают, что это не стоит внимания и не достойно, чтобы о нем говорить.

Федя, ты брось кланяться! Этак ты до вечера будешь падать!

Каждая ворона считает своего птенца самым прекрасным на свете.

Мама обожает проговаривать проблемы . Будто от того, что что мы десять раз перегоним тему из пустого в порожнее, она волшебным образом решится. Так вот прям сядем с Вилом, десять раз скажем «Аллу — нафиг», и Алла волшебным образом исчезнет из наших отношений. Если таковые вообще имеются...

Я вынул из чемоданчика все, что имею, и все ощупал: от бутерброда до розового крепкого за рупь тридцать семь. Ощупал — и вдруг затомился я весь и поблек… Господь, вот ты видишь, чем я обладаю. Но разве это мне нужно? Разве по этому тоскует моя душа ? Вот что дали мне люди взамен того, по чему тоскует душа ! А если б они мне дали того, разве нуждался бы я в этом? Смотри, господи, вот: розовое крепкое за рупь тридцать семь… И весь в синих молниях, господь мне ответил:
— А для чего нужны стигматы святой Терезе? Они ведь ей тоже не нужны. Но они ей желанны.
— Вот-вот! — отвечал я в восторге. — Вот и мне, и мне тоже — желанно мне это, но ничуть не нужно!
«Ну, раз желанно, Веничка, так и пей», — тихо подумал я, но все медлил. Скажет мне господь еще что-нибудь или не скажет? Господь молчал.

Шанс выпадает очень редко, но ты должен быть готов к нему всегда. Когда с неба польется золото , у тебя должно быть ведро, а не наперсток.

Ничего красивей нет — красоты душевной.

Наилучшая форма мести — это множество успехов.

Судьба давно нащупала мои болевые точки. В голове самопроизвольно включается счетчик нечаянных потерь, пепельница переполнена окурками, из недочитанных книг выпали закладки, и огонь в камине умирает от тщетности ожиданий. Одиночество – это факт, которому боишься смотреть в лицо ...

Я проснулась на рассвете. Мое самое любимое время суток. Рассвет в космосе наступает шестнадцать раз в день . Я бы хотела жить в космосе. Я бы взяла с собой отрывной календарь — и все. Каждый день — праздник, и шестнадцать раз за день — рассвет . Счастье .

Я рада, что уделяла так мало внимания добрым советам; если бы я следовала им, то могла бы избежать некоторых из моих самых ценных ошибок.

Так посмотреть — почтенный горожанин средней руки , может, держатель лавки, может, булочник. Но никак не глава воров.

Не меньше стало злых людей,
Хоть и отвергли духа злого.

Я думаю, что серость — это всего лишь один из цветов многообразной палитры.

Ничего идеального не бывает. Всегда и везде будут подводные камни. А если будешь и дальше упрямиться, ты просто всё разрушишь. И даже если ты вернешься туда, откуда начал... Платить за то, что ты потерял, будешь ты сам. Ты просто был слишком перепуган... Чтобы перезапустить всё с начала.

Берен понимал, что если сейчас забиться в цепях и завыть, то ничего не изменится. Но биться и выть хотелось чем дальше, тем больше. Безумствовать, кричать, браниться и колотить головой о стену — что угодно, только не это зябкое, молчаливое ожидание .

... Красота проходит. Старость не многим к лицу. Для нее, очевидно, нужно нечто большее, чем красота .

— Да что ты в натуре нам весь вечер тут шнуруешь-то? Ну че у нас, хуже что ль?
— Надо так о всех думать . Чтоб всем хорошо .
— Ха-ха, всем. Одного хорошо на всех не хватит.

Нигде время так не бежит, как в России.