Цитаты на тему «» — страница 224

Вздыхаю, словно шелестит листвой
Печальный ветер , слёзы льются градом,
Когда смотрю на вас печальным взглядом,
Из-за которой в мире я чужой.
Улыбки вашей видя свет благой,
Я не тоскую по иным усладам,
И жизнь уже не кажется мне адом,
Когда любуюсь вашей красотой.

Сердце , молчи...
В снежной ночи
В поиск опасный
Уходит разведка .
С песней в пути
Легче идти.
Только разведка в пути не поёт,
Ты уж прости...

По дороге Клерваль все же пытался утешить меня. Он сочувствовал мне всей душой. «Бедный Уильям, — говорил он, — бедный, милый ребенок! Он теперь уснул подле ангельской души своей матери. Всякий, кто знал этого малютку во всей его детской прелести, оплачет его безвременную гибель. Умереть так ужасно, ощущая на своей шее руки убийцы ! Каким злодеем надо быть, чтобы погубить невинного! Бедное дитя! Одним только можно утешиться: его близкие сокрушаются и плачут, но сам он уже отстрадал. Страшный миг позади, и он упокоился навеки. Его нежное тело укрыто могильным дерном, и он не чувствует боли. Ему уже не нужна жалость ; сбережем ее для несчастных, которые его пережили».

Ты полицейский, Двинутый Крошка Артур, и должен знать, что люди не катятся по наклонной, пока их не подтолкнут. Поразмысли над этим. И вообще говоря, даже если их толкают, они не всегда падают.

Какова природа восторга, который мы испытываем перед определенными произведениями? Они поражают нас с первого взгляда, и сколько бы потом мы ни тщились отыскать причины этого явления, сколько бы ни пытались, терпеливо и упорно, постичь суть красоты, рожденной мастерством, сколько бы ни разбирали тонкую работу кисти, которая сумела передать игру теней и света, воссоздать совершенство формы и текстуры: прозрачную сердцевину стекла, неровную зернистость раковин, свежую бархатистость лимона, — все это не раскрывает и не объясняет тайну первоначального изумления.
Это чудо происходит все вновь и вновь: великие картины являют нашему взору формы, отвечающие заложенному в нас чувству подлинности, независимой от времени. Есть что-то бесконечно волнующее в том явном факте, что некие формы, пусть разные художники и придают им разный вид, проходят через всю историю живописи и что существует всеобщий гений, являющий множество граней в творчестве каждого отдельного гениального мастера. В чем созвучность творений Класа, Рафаэля, Рубенса и Хоппера? Несмотря на разницу сюжетов, техники и материала, несмотря на краткость и эфемерность человеческой жизни , неизбежно принадлежащей только одной эпохе и только одной культуре, несмотря, наконец, на единственно возможный для художника взгляд на мир — ибо он видит все так, как устроено его зрение , и страдает от узких рамок собственной индивидуальности, — гений великих мастеров проникает в тайну красоты и извлекает на свет предвечную, одну и ту же, хотя в разных обличьях, божественную форму, которую мы ищем в любом произведении искусства. В чем созвучность творений Класа, Рафаэля, Рубенса и Хоппера? Мы находим в них — даже если и не ищем — ту самую форму, которая пробуждает в нас ощущение подлинности, потому что каждый угадывает в ней субстанцию прекрасного, абсолютную, неизменную, расцветающую стихийно, свободную от всякого контекста. Таков же и этот натюрморт с лимоном: его прелесть тоже несводима к виртуозности исполнения, он тоже вызывает чувство подлинности, чувство того, что так и только так должны быть расположены предметы , чтобы каждый представал во всей полноте и во взаимодействии с другими, чтобы взгляду открывалась их гармония , а также силы притяжения и отталкивания, действующие между ними и образующие мощное связующее их поле, тот магнетизм, ту подспудную, не выразимую словами волну, которыми держится напряжение и равновесие всей композиции, — то есть в расположении бокалов, блюд и снеди читается та самая всеобщность, выраженная в особенном, та самая непреходящая подлинная форма .

Осень – это все цвета светофора в одном парке. Жизнь рвётся вперёд , когда парк весенне-зелёный и притормаживает, когда все цвета горят одновременно.

... или человек контролирует свой аппетит , или аппетит контролирует его.

Природа дала людям один язык и два уха, чтобы мы больше слушали других, нежели говорили сами.
(Природа одарила человека одним языком и двумя ушами, чтобы мы могли слышать от других вдвое больше, чем говорим сами.)

Классно, когда идёшь по улице или в магазине, видишь маленького ребёнка, улыбаешься ему, а он в ответ улыбается тебе. И на душе так тепло становится.

Ты задумывался, почему все эти ужасы случились с тобой? Всё это случилось... всё это должно было случиться с тобой, чтобы ты стал тем, кто ты есть сегодня.

Жизнь – это… Жизнь… Жизнь – это… Жизнь – это единственное, это единственное чудо, по-моему, которое на Земле существует вообще. Совершенно необъяснимое и непонятное. Это то, что из области, которая не вписывается ни в какие ни в религии, там, ни там, ни в буддийские, ни в иудейские, ни христианские там, и так далее.

Я как становлюсь счастлив, сразу становлюсь голодным.

Не следует забывать, что мужчина, как ребенок, и он мечтает видеть рядом с собой, в первую очередь, уютную и заботливую, а вовсе не стильную и успешную.

Мир был ещё таким новым, что многие вещи не имели названия, и на них приходилось показывать пальцем.

Что-то понимать и делать так, чтобы это было видно, — разные вещи . Если осилишь и то, и другое, жизнь станет легче.

Пусть светел и разумен ясный день ,
Но в сети снов нас ловит ночи тень .
Пусть весело с прогулки я иду, -
Вдруг ворон каркнет. Что же? На беду.

Живи и страдай. Все, кто во тьме, ищут свет . Но найдя его, они слепнут от его сияния. И они чувствуют боль . Такова истина . Однажды ты сожжешь свои глаза сиянием истины и познаешь вечную тьму.

Впрочем, всегда кажется хорошим то, что уже прошло, или то, что еще не наступило!... Всегда хорошо там, где нас нет .

Мать верит, что правдивы мятежи
и с целью распускаемые сопли -
чужие сыновья на все способны,
но не способен собственный ко лжи.

Нельзя играть роль в жизни , а уж тем более — в любви . <...> Будь собой и всегда слушай сердце , даже если следовать его зову больно и очень тяжело.