Цитаты на тему «» — страница 75

Все становится легче, когда ты вдвоем с кем-то.

Неуверенность в себе, которой учит нас наша мораль удобна с точки зрения общества, но смешна в рамках личности. И когда подлавливаешь человека на черте, не одобряемой моралью, он, потупив глазки в пол, говорит, я знаю, что это не правильно , но вот такой уж я. А проблема в том, что не знает.

Мы как персонажи третьесортного фильма, подумала Синтия. Остаёмся там, откуда надо уходить. Лезем туда, где нам делать нечего.

На самом деле, когда хочешь о чём-нибудь не думать , так обязательно только о том и думаешь.

В ответ на любовь добродетельная женщина говорит: нет , страстная — да, капризная — да и нет , кокетливая — ни да, ни нет .

Он дал ей погибнуть — и трусость в этом случае весьма слабое оправдание .

Ищут шестого чувства обыкновенно люди , не подозревающие о существовании собственных пяти.

Возможно, читателю не слишком любопытно будет узнать, как грустно откладывать перо, когда двухлетняя работа воображения завершена; или что автору чудится, будто он отпускает в сумрачный мир частицу самого себя, когда толпа живых существ, созданных силою его ума, навеки уходит прочь. И тем не менее мне нечего к этому прибавить; разве только следовало бы еще признаться (хотя, пожалуй, это и не столь уж существенно), что ни один человек не способен, читая эту историю, верить в нее больше, чем верил я, когда писал ее.

... в человеческой психике есть механизмы, с помощью которых в её тёмной глубине сами собой взвешиваются, отбрасываются, решаются проблемы . При этом в человеке порой действуют нутряные силы , о которых он и сам не ведает. Как часто засыпаешь, полон непонятной тревоги и боли, а утром встаёшь с чувством широко и ясно открывшегося нового пути — и всё благодаря, быть может, этим тёмным глубинным процессам. И бывают утра, когда кровь вскипает восторгом, всё тело туго, электрически вибрирует от радости — а в мыслях ничего такого, что могло бы родить или оправдать эту радость .

В любой общине легче легкого вызвать всплеск эмоций, используя чувство единения ее членов по признаку расы, языка или религии. И политик всегда испытывает искушение использовать эти чувства для победы на выборах.

– Ты готовишь нашему сыну тяжкую долю, – рассердилась Всемила.
– Легкой власти не бывает, – твердо сказал Драгутин.

И пока чесал пятку, успел прожить тысячи судеб.
В мыслях велик, а на деле пасую перед самой примитивной проблемой.

В семье муж голова , а вот сердце и душа — женщина.

Коллеги, делайте паузы. Психика как бицепс — не может быть постоянно напряжена. Расслабьтесь.

М-да, это и есть моя группа? Пара тощих загорелых дочерна белобрысых шибздиков с хитрющими глазами, юная леди в розовых лосинах и подобии балетной пачки, высокомерно задравшая острый носик, и нечто унылое в черном комбезе. Унылое — это я, если кто не понял.

Нельзя сломать человека так, как ломают лошадь или собаку. Чем сильнее человека бьёшь, тем сильнее он ожесточается. Чтобы сломать его волю, сломать дух , нужно сломать его разум . Люди думают, что можно сражаться с честью, что есть какой-то правильный способ убивать врагов — это ерунда, наркоз для совести. Нужно пережить настоящий ужас убийства, разрушить эту иллюзию. Показать им, как страшно убивать человека. А потом показать, что ты наслаждаешься этим. Ранить, затем добить раненого, сжечь, перерезать горло. Если разрушить их представление о том, что есть человек — станешь их личным чудовищем. Они будут бояться тебя, и ты станешь сильнее, станешь лучше. Но нужно помнить, что это демонстрация. Лев рычит с той же целью. Горилла бьет себя в грудь . И если слишком увлечешься этим, погрязнешь в ужасе — станешь чудовищем, лишишься части себя, станешь меньше, чем человеком. И это может быть фатально.

Разговор не по телефону, а лично, куда продуктивней: не предупрежденные о встрече собеседники хотя бы на секунду оказываются самими собой

Людям необязательно быть вместе каждый день , чтобы между ними сохранялась глубокая эмоциональная связь .

... Каждому истинному читателю бесконечно огромный мир книг открывается по-своему, каждый в нем ищет и находит еще и себя самого.

В «Давай не надо» слышал лишь «Давай!»